внизу живота, а истерика опять носилась из угла в угол в голове с плакатом «невиноватая я!». Воображение в тот миг тоже не унималось, решив веселиться по полной и выдавая мне такие сцены, что щёки не просто краснели, а пылали, как только не осветили зал? Как оказалось, напряжена была не только я, но и Вика. Прекрасно её понимаю, если бы она притащила мужика, да ещё не предупредив, сама бы шипела на неё змеёй. Тем более, мы планировали провести этот день вдвоём. Надо придумать, как извиняться… Мороженым? Смородиновое она любит, но одним стаканчиком тут не отделаться. Килограмм, не меньше!
И, кажется, только Глеб из нашей троицы был спокоен и улыбчив. Расплылся по креслу, как мартовский кот под тёплым солнцем, и наслаждался моментом.
Фильм закончился очень быстро. Мою ладонь всё это время не выпускали, захватив в тёплый и уютный плен. Я настолько привыкла к этим касаниям, что, казалось, они стали частью меня и уже не хотелось с ними расставаться.
После мы выпили кофе и решили разойтись по домам.
Проводили Вику. Уходя, она бросила на нас с Глебом странный взгляд, а после скрылась за дверью парадной.
И вот мы остались одни. Желала этого момента всей душой и боялась до трясущихся колен. Но я же смелая, сильная девушка.
— Пойдём, — предложил Глеб.
— Угу, — ответила, вложив свою ладонь в его, и мы медленно побрели по парку.
Всю дорогу держались за руки, болтали, смеялись. Глеб рассказал мне о своём агентстве по организации праздников. Оно у него небольшое, но уже известное в городе. Ага, только найти я его не смогла. Но всё равно ему есть чем гордиться. В двадцать четыре года уже директор. Выяснила, что день рождения у него середине в сентября, и сразу задумалась о том, что подарить, денег-то у меня особо нет. Только те, что давала тётя, но тут не разгуляешься. Максимум кино и мороженое… Но разве для него это подарок? Печально вздохнула, зарывшись носом в тяжёлый букет, и впервые в жизни подумала о том, что неплохо бы по возвращении с юга устроится на работу. С учёбой как-нибудь совмещу.
Заметив мой молчаливый и задумчивый вид, Глеб крепче прижал меня к себе и попытался поцеловать, но я выкрутилась.
— Я же тебе не рассказала об институте, в который поступила! — наигранно радостно начала вещать, чтобы отвлечь мужчину от того, что он задумал.
И вроде ничего такого, но вот так, посреди парка, целоваться с ним наедине, поздно вечером. Ох, мамочки, как подумаю, аж ноги подкашиваются. Поэтому заговариваем зубы, Иванова, пока смелости не наберёмся!
В общем, я тоже не осталась в долгу и всю дорогу до самого дома хвасталась своими достижениями на художественном поприще, обещала как-нибудь показать собеседнику свои работы. И густо покраснела, вспомнив, что из последних работ у меня девяносто процентов его портреты, а оставшиеся десять — море.
— Знаешь, — полушепотом произнёс блондин, когда мы оказались под окнами моего дома, — а я ведь заметил тебя давно.
— На выпускном? — покраснев и невинно опустив глаза в пол, поинтересовалась я, чувствуя, как сердце бьётся в груди бешеной птицей, периодически замирая.
— Нет, гораздо раньше. Когда пришёл в вашу школу договариваться о помощи в организации выпускного. Как сейчас помню, стоял в коридоре, мирно подпирал стену, ждал аудиенции у директора, а тут ты. Такая лёгкая, сияющая, как видение. Твои большие синие глаза так на меня смотрели, что, казалось, видели насквозь. Это было так необычно…
— И, — мимолётно подняв на него взгляд, забывая, как дышать, и пропадая в этом бирюзовом волшебстве, поинтересовалась, — что же было потом?
— Потом я вошёл в кабинет директора и решил не отвлекаться от работы. Но твои глаза и этот взгляд в самую душу никак не мог забыть, и когда встретил вновь на вашем выпускном, как мог пытался держаться на расстоянии, но ты похожа на магнит, который притягивает, и даже если очень хочешь оторваться, то не в силах это сделать.
От этих слов всё внутри запело, чувствовала, как ещё больше краснею и парю одновременно где-то в небесах над этим облачным и серым городом. А когда Глеб сделал шаг ко мне навстречу, не давая времени одуматься, коснулся моих губ своими, мягкими, тёплыми и такими требовательными, окончательно растаяла и прижалась к парню как к кому-то давно знакомому и безумно родному. Непонятно, откуда появилась долгожданная решимость, но мне было так хорошо и уютно, что совершенно не хотелось всё это прекращать.
Я то окуналась с головой в новые, ранее незнакомые чувства, то выныривала в реальный мир, но каждый раз, как только позволяла себе оторваться от мужских губ, чтобы хоть как-то набрать в грудь воздуха, меня лишь крепче сжимали в объятиях и снова целовали до головокружения от переполняющего тела чувства — счастья. Мужские руки как-то слишком бесцеремонно поползли под мою блузку, и именно это заставило прийти в себя и отстраниться.
Тяжело дыша, смотрела в слишком возбуждённые глаза напротив и не знала, куда деться. Хотелось провалиться сквозь землю и прильнуть к мягким губам снова. Но краем глаза заметила, как тётя выглянула в окно, и тут же отпрянула от Глеба, как от огня.
— Что-то не так? — тут же сделав ко мне шаг, спросил он.
Но я помотала головой и отошла от него на безопасное расстояние. Затем отвернулась и сообщила одну важную вещь, о которой совершенно забыла.
— Я улетаю завтра…
— Куда? Надолго? — опешил мой кавалер.
— К родственникам, на юг. Я всегда улетаю на лето, до моего дня рождения. На праздник я возвращалась к ней и Вике, а на следующий день улетала до конца августа. Вернусь только тридцатого.
Глеб отвернулся от меня и задумался о чём-то своём. Но уже через мгновение развернулся, улыбнувшись тепло и солнечно, подошёл ко мне, сгрёб в объятия и поцеловал в щёку. Затем отстранился и, как-то странно посмотрев в глаза, потянулся к уху и прошептал:
— Это всего три недели, и слава человечеству, что придумали телефон и интернет. Ты ведь будешь писать мне, принцесса?
— Конечно, — улыбнулась в ответ и прижалась к тёплой и родной груди, уже не замечая пристального внимания тёти. Так хотелось прошептать, «Остановись мгновенье, ты прекрасно!». Но я понимала, что это ужасно глупое желание и ему не дано сбыться.
Позволила себе провести в тёплых объятиях столько времени, сколько дала тётка. Но когда она начала слишком часто названивать мне на сотовый, пришлось вырваться из кольца уютных рук и грустно отправиться домой. Нужно
