самые насущные нужды. Я даже крем не могла купить себе новый.
Я снова и снова перечитывала текст иска, пытаясь понять, как защититься от этой лавины лжи. Но каждое слово, каждая юридическая формулировка были как стальные прутья клетки, которая неумолимо сжималась вокруг меня. Артур предусмотрел все. Он не просто хотел выиграть суд – он хотел насладиться процессом, наблюдая, как я буду биться в этой клетке, теряя последние силы.
Вечером, не в силах больше находиться в четырех стенах, я вышла на улицу. Город шумел, жил своей обычной жизнью, равнодушный к моей трагедии. Я брела бесцельно, не разбирая дороги, пока ноги сами не привели меня к набережной. Река несла свои темные воды, и в какой-то момент мне отчаянно захотелось слиться с этой водой, исчезнуть, раствориться, чтобы прекратить эту муку.
Я села на холодную гранитную плиту, обхватив колени руками. Ветер трепал волосы, холод пробирал до костей, но я его почти не чувствовала. Внутри все оледенело.
«Он победил, – стучало в висках. – Он окончательно меня уничтожил».
Я вспомнила лицо Артура в вечер нашей годовщины – холодное, отстраненное, чужое. Вспомнила торжествующую улыбку Кристины. Они праздновали свою победу, а я… я была всего лишь досадной помехой, которую нужно было убрать с их пути. И они это сделали. Изощренно, жестоко, не оставив мне даже права на собственное имя, на собственную правду.
Когда он успел так измениться? Когда тот Артур, которого я любила, которого, как мне казалось, я знала, превратился в этого безжалостного монстра?
В памяти всплыло лицо его отца, Дмитрия Сергеевича, – властного, жесткого человека, который держал в ежовых рукавицах и свой бизнес, и семью. Почти год назад его не стало.
Артур тяжело переживал его смерть, но тогда мне казалось, что это сплотило нас еще больше. Я была рядом, поддерживала его, как могла. Неужели уход отца так повлиял на него, освободив какие-то темные стороны его натуры, которые я раньше не замечала?
Или это Кристина так искусно им манипулировала, превратив моего мужа в свое послушное орудие?
И что теперь дальше? Суд, позор, огромный долг, который я никогда не смогу выплатить. Нищета, забвение. Именно этого он, видимо, и добивался.
Я подняла голову и посмотрела на темное, беззвездное небо. Не было ни проблеска, ни надежды. Только густая, всепоглощающая тьма. И я была в самом ее центре, одна, загнанная в угол, без сил бороться дальше.
Что делать?
Сменить фамилию, уехать в другой город, затеряться, начать все с нуля под чужим именем, где никто не знает обо мне?
Но разве Артур не найдет меня и там, если захочет? Его руки слишком длинные, а его ненависть, как оказалось, безгранична.
Или… или плюнуть на все, собрать последние силы и действительно пойти к журналистам? Рассказать свою правду, какой бы горькой она ни была? Вступить в эту войну, которую он мне навязал, даже если шансов на победу нет?
Но что я могла противопоставить его мощи, его лживым адвокатам и купленным статьям? Это было бы самоубийством. И все же, мысль о том, чтобы сдаться без боя, вызывала тупую, ноющую боль где-то в глубине души.
Неужели это все, на что я способна – плакать и прятаться?
Глава 12
Я бесцельно брела по набережной. Ледяной ветер пронизывал до костей, но я почти не замечала этого. Внутри все будто выгорело. Этот иск от Артура, вся его чудовищная ложь, да еще и требование денег – это был предел, точка невозврата.
Я перебрала уже тысячу вариантов в голове: сменить фамилию, уехать из города, затеряться где-нибудь, чтобы никто не нашел?.. Или пойти к этим журналюгам и рассказать свою правду? Хотя да, они же меня первую и смешают с грязью, еще и посмеются.
Каждая мысль отдавалась болью, вонзаясь как новый гвоздь в крышку гроба. Тупик, самый настоящий.
Я остановилась у самой воды. Река была темной и холодной. А что, если это и есть выход? Один шаг – и все закончится: и эта жгучая боль, и унижения, и липкий, всепоглощающий страх…
И тут, словно из ниоткуда, рядом затормозил огромный черный внедорожник с наглухо тонированными стеклами. Я даже не успела толком испугаться, как задняя дверь резко распахнулась, и из машины вышли двое. Мужчины крепкого телосложения, в строгих темных костюмах, с неприятными лицами. Один из них тут же мертвой хваткой вцепился мне в локоть – так, что в глазах потемнело.
– Милана Андреевна Воронцова? – сипло спросил один из них. – Пройдемте с нами.
Я попыталась вырваться, но его рука держала меня словно в тисках. Второй уже открыл для меня дверь, и меня, не особенно церемонясь, втолкнули на заднее сиденье. Двери с глухим стуком захлопнулись. Машина плавно тронулась с места.
– Куда вы меня везете?! – закричала я, пытаясь обернуться и разглядеть хоть что-то через темное стекло. – Что вам нужно?! Отпустите меня! Вы не имеете права!
Сердце бешено колотилось в груди, готовое выпрыгнуть. Но мои крики и вопросы разбивались о каменное молчание мужчин по обе стороны. Они даже не посмотрели в мою сторону, их лица ничего не выражали. Я сразу поняла, что сопротивление бесполезно, и обессиленно откинулась на сиденье, чувствуя, как по щекам текут слезы отчаяния и страха.
Кто эти люди? Что им нужно? Опять Артур? Новая порция унижений? Или что-то еще страшнее?
Машина долго неслась по городу, затем выехала на загородное шоссе. Мелькающие огни сменились темнотой, лишь изредка освещаемой фарами встречных машин. Вскоре мы свернули на неприметную дорогу, и я поняла, что мы углубляемся в лес. Вокруг только стена деревьев.
Наконец, показался высокий глухой забор, за которым виднелись очертания какого-то огромного строения. Машина проехала через массивные автоматические ворота, оказавшись на идеально ухоженной, но пустынной территории.
Мы остановились перед внушительным современным зданием из стекла и темного камня. Это был не просто дом, а настоящая цитадель, скрытая от посторонних глаз, излучающая холод и неприступность.
Меня вывели из машины. Я попыталась упереться, но меня крепко держали.
– Что это за место? – вырвалось у меня, голос дрожал. – Куда вы меня притащили? Я требую объяснений!
Но ответом мне снова было молчание и твердый толчок в спину. Меня провели через огромный, почти пустынный холл. Мраморный пол блестел под ногами, потолки терялись где-то в высоте, дорогая дизайнерская мебель – все здесь говорило о больших деньгах и неограниченной власти. Мы поднялись на лифте, который двигался
