Верить ли словам? - Юлия Крымова

Марат делает шаг, и я подскакиваю так резко, что на рубашку расплескивается пару капель шампанского. Вроде бы ничего критичного и почти никто не замечает. Но для меня это прямое доказательство неловкости, что бурлит внутри.

Я суечусь, пытаясь отыскать чистую тарелку, и замирю, когда Марат вручает мне глиняный горшок с безумно красивым цветком. Воздушным. Похожим на дикую орхидею с множеством белых соцветий. А еще так удачно скрывающим мою растерянность.

— Спасибо, очень красивый, — бормочу, уткнувшись носом в лепестки.

Мне приятен этот жест. Хотя, наверняка у них просто принято так приветствовать новеньких. И цветок, наверное, выбирала Алена.

Правда, стоить заметить, как Амина, что работает тут тренером по художественной гимнастике, косится на ни в чем неповинное растение и недовольно поджимает губы, мои предположения мигом рассыпаются.

Ей дарили попроще или не дарили вовсе?

— Ты чего так напряглась? — шепчет Алена, как только я снова опускаюсь рядом. — Выдыхай! Марат нормально относится к таким посиделкам. Он всегда с нами собирается.

Киваю и благодарно улыбаюсь. Если бы меня волновала только это.

Атмосфера за столом действительно почти никак не поменялась с появлением начальства. Все ведут себя, как и прежде, расслаблено. За исключением меня и Амины. И если я сижу, словно воды в рот набрала, то Амина, наоборот, оживляется. Она усаживает Марата рядом, что-то еле слышно щебечет и услужливо накладывает в его тарелку закуски и мясной пирог.

— Добро пожаловать, Диана! — говорит он, поднимаясь с места. В его руках стакан с напитком, на лице мягкая простодушная улыбка. Уже третья по счету, что предназначена лично для меня. — Чувствуй себя как дома.

— Спасибо! Именно так я себя и ощущаю, будто в кругу семьи.

Мы ударяемся бокалами, садимся на места, но играть в гляделки продолжаем. Ищем друг друга глазами, когда кто-то рассказывает очередную смешную историю. Отслеживаем реакции, наблюдаем.

Марат спокоен и расслаблен, съедает все, что дала Амина. Он переговаривается с парнями, беззлобно спорит о чем-то с Костей. А спустя минут тридцать желает всем хорошего вечера и уходит.

Наверное, можно выдохнуть и протолкнуть в себя что-то помимо газированной воды, но я вдруг испытываю противоречивые чувства. С одной стороны становится легче, что больше никто не смотрит на меня так пристально, а с другой… Я не знаю, как объяснить, что настроение у меня почему-то портится.

Может, всему виной наша стычка с Аминой? Она остается помочь мне убрать со стола и, когда все уже расходятся, я спрашиваю:

— Ты что-то знаешь про диету, на которой сидят твои ученицы?

— Слышала. И что?

Отставив грязную посуду, Амина скрещивает на груди руки и выгибает бровь.

— Ты правда думаешь, что в тринадцать лет девочкам нужно интервальное голодание? — удивленно смотрю на нее.

Я была уверена, что неправильно поняла, когда сегодня в буфете услышала разговор трех подружек. Они обсуждали как быстро им сбросить пару килограммов перед соревнованиями.

— Этот метод противопоказан детям и подросткам, беременным, людям с диабетом, — перечисляю то, что она наверняка и так знает. Знает, но почему-то закрывает на это глаза.

— Напомни, пожалуйста, у тебя диплом диетолога? Нет? Вот и не лезь куда тебя не просят. А то гляди, все, что тебе нажелали сегодня, может и не сбыться.

Скомкав салфетку и бросив ее прямо на стол, Амина уходит. А я шумно выдыхаю и только тогда замечаю, что руки у меня сжаты в кулаки.

Можно считать, что в коллектив я влилась как надо? Нажила себе врага в первую же неделю. И хоть Амина не забыла напоследок хлопнуть дверью, словно ставя точку в нашем разговоре, я уверена, что это лишь начало.

Глава 11

Уверена, если вбить в Гугле «Чего не стоит делать на новом месте работы?» ответ будет прост и очевиден: ссориться с коллегами и ввязываться в скандалы.

Тогда почему я, черт возьми, делаю с точностью до наоборот?

Потому что встречаю одну из тех девчонок в буфете?

Её зовут Ева. И у меня с легкостью получается ее разговорить.

Многие считают, что подростки весьма необщительны и замкнуты, но это не так. Зачастую им есть что сказать и очень часто нужно выговориться. Просто без упреков и осуждения.

Я рассказываю, где меня можно найти, и предлагаю заглядывать в любое время. Для себя решаю, что если Ева не придет, я больше не буду лезть.

Но девочка приходит. Как раз после тренировки. Раскрасневшаяся и заметно зажатая.

— Ты можешь сесть куда захочешь и где тебе будет удобно, — проговариваю, пока Ева перекладывает свою рыжую косу с одного плеча на другое и настороженно оглядывается по сторонам.

— И на пол? — иронично усмехается.

— Почему нет? Можешь даже лечь, если так тебе будет комфортно. Это, кстати, очень хорошая практика «Заземление». Она успокаивает и упорядочивает мысли.

— Все, о чем мы с вами будем говорить… это же только между нами? — бросает озадаченный взгляд.

— Разумеется.

По-деловому кивнув, Ева оставляет рюкзак, а сама плюхается на подоконник. Он широкий, с кучей маленьких подушек. И я, наблюдая как моя гостья устраивает одну из них у себя на коленях, понимаю, что и сама бы удовольствием села именно туда.

— Могу я предложить тебе чай или воду?

Хороший знак — она соглашается на первый вариант. Но только просит без сахара.

— У вас уютно, — произносит вдруг восторженно, и я улыбаюсь.

Приятно, что мои старания оценили. А еще мне и самой нравится мой кабинет.

Усаживаюсь за столом. Достаю блокнот, чувствуя необъяснимый подъем и уверенность в собственных силах. Я снова занимаюсь любимым делом. Пальцы, в которых держу ручку, покалывают в предвкушении.

Почти каждая беседа с клиентом начинается со стандартных вопросов: что беспокоит, как давно начались проблемы. Но сегодня я отхожу от привычного сценария.

Подросток должен вам доверять, а для этого он должен видеть, что и вы ему доверяете. Поэтому пока пьем чай, я первая делюсь личным. Рассказываю, о чем мало кто знает. Что у моего младшего брата синдром Дауна. Что именно поэтому я поступила в медицинский. Училась на психотерапевта и даже отработала несколько лет в государственной больнице.

Ева слушает раскрыв рот, а потом, незаметно, и сама включается.

Она рассказывает про развод родителей. Про их холодную войну и бесконечные скандалы.

Её голос подрагивает и, чем больше она говорит, тем дольше становятся паузы.

В какой-то момент ей все-таки не хватает выдержки, и Ева срывается на плачь. Крупные капли градом катятся по её лицу, а у меня, где-то глубоко под слоем взрослой невозмутимой, текут такие