и ее тон не обещал ничего.
Аня вышла из кабинета, чувствуя себя выжатой.
Она шла по бесконечному коридору к лифтам, глядя под ноги, когда услышала за своей спиной знакомые, уверенные шаги и низкий, бархатный женский голос, отдающий приказ:
— Макс, дорогой, мы просто обязаны включить эту цифру в презентацию для инвесторов. Это перевернет все…
Аня замерла. Кровь отхлынула от лица.
И тут ответил другой голос.
Низкий, привыкший к тишине, когда он говорит.
Голос, который она слышала шепотом в темноте, отдающим команды у огня.
— Обсудим позже, Вика. Сначала отчет по пилотному региону. Он у тебя готов?
Аня медленно, как во сне, обернулась.
Из соседнего конференц-зала выходили двое.
Максим в идеально сидящем темно-сером костюме, белой рубашке без галстука.
Он выглядел… другим.
Выше, холоднее, недоступнее.
Рядом с ним женщина. Ослепительно красивая, в облегающем платье цвета бордо, с каштановыми волосами, уложенными в безупречную волну.
Она говорила что-то, касаясь его руки изящными пальцами с безупречным маникюром.
Максим поднял взгляд, скользнул по коридору. И нашел ее. Его глаза встретились с ее глазами.
Время остановилось.
17
В его взгляде не было ни удивления, ни радости, ни того тепла, что согревало ее в ледяной избе. Была лишь мгновенная, сокрушительная вспышка шока. Потом — железная ставня, опущенная так быстро, что Аня усомнилась, не показалось ли ей. Его лицо стало абсолютно непроницаемым, каменным.
Он отвел взгляд, как от незнакомки. Сказал что-то Виктории, и они пошли дальше, мимо нее, даже не замедлив шага. Дорогой парфюм женщины смешался с запахом свежего кофе и его, знакомым, но теперь чужим, запахом дорогого мыла и холодной стали.
Аня стояла, прижавшись спиной к холодной стене, пока их шаги не затихли в конце коридора. В ушах стоял оглушительный звон. Его последний взгляд жёг её, как клеймо.
Он увидел ее. И сделал вид, что не знает.
Через месяц. «Кристалл-Холдинг». Я найду тебя.
Он нашел. И отвернулся.
Ледяная волна прокатилась по ее телу, сменившись приступом жгучего, унизительного стыда и боли. Она судорожно глотнула воздух, оттолкнулась от стены и почти побежала к лифтам, слепо нажимая кнопку.
Новая жизнь, в которую она только что вошла, обернулась новой, еще более изощренной ловушкой. И ключ от нее висел на шее у человека в идеальном костюме, который только что прошел мимо, как мимо пустого места.
* * *
Звонок из отдела кадров раздался через три дня. Голос был тем же — строгим, безэмоциональным.
— Анна, вы прошли отбор на позицию младшего специалиста в отдел стратегического развития. Выход — послезавтра, в восемь тридцать. Пропуск будет готов.
Аня слушала, держа трубку так, что костяшки пальцев побелели.
Первая мысль была: Он это устроил. Несмотря на тот взгляд. Он все же нашел меня. Но тут же, как ледяной душ, накатила вторая: А может, просто совпадение. Его HR сама решила. Он даже не в курсе.
Она поблагодарила и положила трубку.
Теперь нужно было решать: идти или бежать. Бежать было проще. Укрыться в своей новой, но уже знакомой скорлупе, зализать рану от его публичного игнорирования, забыть.
Но что тогда? Вернуться к тому, с чего начала? К ожиданию?
К жизни, в которой единственным светом были воспоминания об аде?
— Нет, — прошептала она в тишину съемной квартиры. — Черта с два.
Он дал ей выжить в лесу.
Он, пусть и жестко, дал ей инструмент — название компании.
Он был причиной той боли, но и причиной той силы, что подняла ее с колен. Она не собиралась отступать.
Если это ловушка — она войдет в нее с открытыми глазами.
Если это игра — она выучит правила.
Утро первого рабочего дня встретило ее нервной дрожью и стальным холодком в груди. Она снова надела тот же строгий костюм, сделала тот же безупречный пучок.
В зеркале смотрела на нее не испуганная девочка и не влюбленная дура, а солдат, идущий на неизвестную территорию.
Она назвала это чувство «боевой готовностью».
«Кристалл-Холдинг» снова поразил ее своим масштабом и бездушной эффективностью.
Ее провели в отдел, познакомили с коллегами — парой таких же молодых, амбициозных специалистов и сухой, вечно недовольной заведующей Мариной Петровной.
Ее рабочее место оказалось в open-space, за одним из десятков одинаковых столов. Вид из окна — на другие такие же стеклянные башни. Красиво, стерильно, безлико.
Ей выдали план задач на первую неделю: изучить структуру компании, освоить внутренние программы, помочь с подготовкой данных для еженедельного отчета. Работа была скучной, кропотливой, но Аня погрузилась в нее с головой. Это был ее новый лес. Нужно было изучить тропы, понять повадки местных обитателей, найти источники информации и избегать хищников.
Хищник номер один, как она быстро поняла, был не он.
Максим Орлов обитал где-то на верхних этажах, в мире совещаний и стратегических сессий.
Шанс столкнуться с ним в лифте или коридоре был, но пока она его избегала.
Хищник номер два был вполне осязаем. На второй день, во время общего собрания отдела, в конференц-зал вошла Виктория.
Не как гость, а как хозяйка.
Марина Петровна мгновенно преобразилась, засуетилась. «Коллеги, это Виктория Аркадьевна, заместитель генерального директора по стратегическим коммуникациям. Она курирует ряд наших проектов».
Виктория кивнула, улыбнулась — улыбкой, которая не достигала холодных, оценивающих глаз.
— Рада видеть новые лица, — сказала она, и ее взгляд скользнул по Ане, задержался на долю секунды. Не было ни признания, ни интереса. Была лишь беглая оценка угрозы, как опытный игрок оценивает новую фигуру на доске. — Надеюсь, вы быстро вольетесь в команду.
После собрания, у кулера с водой, Аня услышала обрывки разговора двух коллег-старожилов: — …всегда рядом с Орловым. Говорят, скоро свадьба громкая будет…
— Да уж, пара идеальная. Красота, ум, деньги. Жених, правда, холодный как айсберг…
18
Они стояли в пустом пространстве, разделенные парой метров и целой вселенной невысказанных слов.
— Анна, — произнес он наконец. Его голос был тихим, но в тишине коридора прозвучал, как выстрел.
— Максим… господин Орлов, — поправилась она, и это прозвучало как пощечина. Ей самой.
Он сжал губы, сделав шаг ближе.
— Ты… устроилась. Хорошо.
— Как вы и велели», — ответила она, и в ее голосе зазвенел лед.
Он оглянулся по сторонам, нервным, быстрым движением.
— Не здесь. Нельзя. Ты понимаешь…
Он не договорил, но она поняла.
Нельзя.
Здесь стены имеют уши.
Здесь на него смотрят тысячи глаз.
Здесь есть Виктория.
— Я понимаю, — сказала она, и голос ее дрогнул, выдав всю накопленную боль и злость. — Вы
