бесконечная, пустая игра! Но теперь есть ты. И я не могу. Понимаешь? Я физически не могу вернуться к этому, зная, что ты существуешь.
Он говорил искренне. Она чувствовала это каждой клеткой. Но искренность в ловушке — не то же самое, что свобода.
Она отвернулась, глядя на темнеющие пруды монастыря.
— Хорошо. — слово далось ей с трудом. — Я не буду мешать твоим… планам. Я буду работать. Жить. Но я не буду ждать, Максим. Не буду строить иллюзий. И если я увижу, что это затягивается, или если она сделает хоть один шаг в мою сторону…
20
Аня погрузилась в работу с фанатичным упорством, граничащим с одержимостью.
Она приходила в офис раньше всех и уходила позже последних уборщиц. Монитор светился в ее глазах холодным белым светом, пальцы бегали по клавиатуре, выстукивая отчеты, аналитические сводки, стратегические меморандумы. Но это была лишь видимая часть айсберга.
Она не просто выполняла задачи, она училась читать между строк корпоративных отчетов. Запоминала имена всех ключевых лиц, их должности, слабые места, связи. Изучала структуру акционеров, переплетения дочерних компаний, финансовые потоки. Она знала: знание — это оружие. В мире, где ей противостояла женщина с многолетним опытом интриг, информация была единственным преимуществом.
Виктория наблюдала.
Аня чувствовала ее взгляд на каждой планерке, у каждого кулера, на каждом корпоративном лифте. Улыбка заместителя генерального директора становилась все более напряженной, а глаза все более холодными. Она начала исподволь проверять Анину работу: подсовывала отчеты с ошибками, которых не было, задавала неудобные вопросы на летучках, надеясь застать врасплох.
— Анна, вы уверены, что эти цифры корректны? — Виктория наклонила голову, изображая искреннюю озабоченность. — Мне кажется, здесь нестыковка с прошлым кварталом.
— Все расчеты проверены, — Аня отвечала четко, холодно, глядя прямо в глаза. — Могу предоставить исходные данные за последние три периода для сравнения.
Виктория на секунду замирала — идеальная маска давала трещину. Но она быстро брала себя в руки, кивала и переводила тему.
В офисе начали ходить слухи. Новая стажерка либо гений, либо у нее могущественный покровитель. Шептались в курилках, переглядывались в столовой. Аня делала вид, что не замечает. Ее главная цель сейчас — не дать Виктории формального повода для увольнения. Ни одной ошибки. Ни одного промаха.
Максим держал дистанцию. На людях он проходил мимо, как мимо стены, даже не замедляя шага. Но его незримое присутствие ощущалось повсюду. Сложные, статусные задания прилетали именно ей. Ее отчеты, минуя начальницу отдела, каким-то чудом оказывались на столе высшего руководства. Ей давали слово на совещаниях, где новички обычно молчали.
Однажды она задержалась допоздна, разбирая запутанную финансовую схему одного из контрагентов. Когда Аня подняла глаза от монитора, часы показывали почти одиннадцать. Она потянулась, хрустнув шеей, и обнаружила на краю стола запечатанный конверт — толстый, из плотной бумаги. На нем не было ни марки, ни подписи, только одно слово, написанное твердым, уверенным почерком: «Прочти».
Внутри оказался полный отчет о структуре собственности «Кристалл-Холдинга», включая скрытые номинальные держатели и аффилированные лица. Такие документы не выносят из кабинетов. Такие документы не отдают стажерам.
Аня медленно выдохнула, спрятала бумаги в сумку и набрала короткое сообщение на одноразовый номер, который Максим дал ей при их тайной встрече.
«Получила. Спасибо. Но осторожнее — она уже проверяет меня»
Ответ пришел через минуту: «Знаю. Потому и ускоряюсь. Ты готова копать глубже?»
Аня посмотрела на свои руки — они не дрожали.
«Всегда готова. Что ищем?»
«Ее слабое место. Доказательства, что компромат на мою семью — фальшивка. Или что-то, что сделает ее угрозы бесполезными»
Она убрала телефон, выключила компьютер и вышла в пустой ночной коридор. За стеклянными стенами Москва-Сити сияла огнями — мириады светлячков в гигантском муравейнике. Где-то там, на верхних этажах, в кабинете с видом на всю эту иллюминацию, сидел человек, который рискнул всем ради нее.
— Мы справимся, — прошептала Аня, касаясь пальцами холодного стекла. — Теперь мы команда.
21
Корпоратив по случаю успешного квартала назначили на пятницу. Престижный ресторан в центре Москвы, дресс-код — вечерний, алкоголь — лучших марок. Аня не хотела идти. Она ненавидела эти показные мероприятия, где каждый улыбался врагу и пожимал руку тому, кого завтра попытается подставить. Но отсутствие было бы воспринято как слабость. Или, что хуже, как попытка спрятаться.
Она надела простое черное платье — без вырезов, без блесток, но сидевшее идеально, подчеркивавшее хрупкие плечи и тонкую талию. Волосы распустила — единственная уступка женственности. Минимум макияжа. Она не собиралась соревноваться в роскоши с женами акционеров и топ-менеджеров. Она собиралась быть незаметной.
Ресторан «Сафьян» встретил ее приглушенным золотым светом, шорохом шелка и звоном хрусталя. Длинные столы ломились от закусок, официанты в белых перчатках разносили шампанское. Гости — знакомые лица из офисных коридоров, но в вечерних нарядах почти неузнаваемые.
Виктория вошла в зал, как королева бала. На ней было платье цвета «бордо» от кутюр, открывавшее идеальные плечи и дорогую инкрустацию на поясе. Волосы уложены в безупречную волну, бриллианты в ушах ловили каждый луч света. Рядом — Максим. В черном костюме, белой рубашке, без галстука. Его лицо было непроницаемым, как у статуи.
Они шли под руку — идеальная пара, будущие муж и жена, наследники империи. Фотографы щелкали затворами. Аня стояла в тени у дальней колонны, сжимая в пальцах бокал с минеральной водой.
— Эффектная парочка, правда? — рядом возникла коллега, Света из бухгалтерии. — Говорят, свадьбу уже в следующем квартале играют.
— Надеюсь, они будут счастливы, — ровно ответила Аня и отошла к окну.
Она не должна была смотреть на него. Не должна была чувствовать, как сердце сжимается от боли и горечи. Он делал то, что должен. Это была игра. Но зрелище того, как чужая женщина касается его руки, поправляет воротник, шепчет что-то на ухо, разрывало ее изнутри.
Вечер тянулся медленно. Аня разговаривала с нужными людьми, улыбалась шуткам, делала вид, что ей интересны сплетни о чьих-то романах и яхтах. Но ее взгляд то и дело возвращался к Максиму.
Их глаза встретились, когда оркестр заиграл медленный вальс. Она стояла у выхода на балкон, и на секунду весь зал исчез — остались только они двое. Серые глаза Максима горели тем самым, первобытным огнем, что она видела в лесу, в темноте избы, когда они прижимались друг к другу, спасаясь от холода. Боль, страсть, тоска — все смешалось в одно мгновение.
Аня отвернулась первой.
Она вышла на балкон — прохладный осенний воздух обжег лицо. Внизу,
