за парапетом, сверкали московские огни — бесконечная река из фар и фонарей. Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.
Через минуту тяжелая дверь за ее спиной бесшумно открылась и закрылась. Она не обернулась — она знала, кто это.
— Ты сегодня невыносимо красива, — глухо сказал Максим, останавливаясь в двух шагах, не решаясь подойти ближе.
— Это нарушение правил, — ответила Аня, глядя на городские огни, чтобы не смотреть на него. — Кто-то может увидеть.
— Знаю. Не могу иначе.
Она почувствовала, как он шагнул ближе. Тепло его тела почти касалось ее спины.
— Она подозревает, — сказал Максим, и его голос был полон той же ледяной ярости, что и в лесу, когда он клялся защитить ее. — Виктория что-то чувствует. Следит за мной. За тобой.
— Тогда уходи.
— Аня… — Он не выдержал, коснулся ее плеча — кончиками пальцев, едва ощутимо, словно боялся сломать. — Я скучаю. По тебе. По нам.
Она закрыла глаза, когда его пальцы скользнули выше, к шее. Знакомый запах — не парфюм, а его собственный, тот самый, что смешивался с дымом костра и ледяным воздухом.
— Максим, прошу…
Он не успел сказать больше.
Дверь балкона с легким скрипом отворилась. Виктория вышла с двумя бокалами шампанского, и ее улыбка — ослепительная, идеальная — резанула, как лезвие.
— Макс, дорогой, тебя ищут инвесторы. Уже второй тост за тебя, а тебя нет. — Она подошла, встала между ними, вручила один бокал Максиму, а второй — сунула Ане, почти вырвав его из рук. — А ты, Аня, не замерзла? Такая хрупкая. Накинуть тебе платок?
Аня взяла шампанское с ледяной улыбкой.
— Спасибо, Виктория Аркадьевна, я в порядке.
— Это хорошо, — голос заместителя был сладок, как яд. — Потому что на работе переутомляться вредно. Особенно новичкам. Берегите себя, Аня.
Она взяла Максима под руку и увлекла обратно в зал. У самого входа он обернулся — на секунду, едва заметно. Его взгляд говорил: «Держись. Я все исправлю».
Аня осталась одна. Шампанское в бокале было теплым и горьким. Она вылила его за перила и вернулась в зал другой дорогой, стараясь не встречаться ни с чьими глазами.
Этот миг закрепил новый статус-кво: Аня — враг № 1 в личном списке Виктории..
22
Виктория перешла в наступление на следующее же утро.
В понедельник, едва Аня села за свой стол, в ее почту пришло письмо с грифом «Срочно» от заместителя генерального директора. Задание: подготовить анализ рынка для нового инвестиционного проекта. Срок — три дня. Обычно такую работу выполняла команда из пяти человек за две недели.
Цель была ясна: поставить зарвавшуюся стажерку на место, вынудить уволиться по собственному желанию, показать всем, что даже с невидимым покровителем здесь главная — Виктория.
Аня прочитала письмо дважды, глубоко вздохнула и начала работать.
Она не спала первую ночь. Сидела в пустом офисе, заваленная распечатками, статистическими сборниками, отчетами аналитических агентств. Строила графики, сводила таблицы, искала закономерности в хаосе цифр. Единственным светом был тусклый экран монитора — другие лампы в помещении она не включала, чтобы не привлекать внимания охраны.
На вторую ночь она поняла, что не успевает. Глаза слипались, голова гудела, цифры расплывались перед лицом. Где-то за окном наступила глубокая ночь — Москва-Сити спала, только редкие огни горели на верхних этажах.
Аня уснула прямо за столом, положив голову на сложенные руки. Ей снился лес — холодный, темный, полный вражеских глаз. Она бежала сквозь чащу, а кто-то гнался за ней, тяжело дыша в затылок…
— Аня.
Голос был тихим, но настойчивым. Она вздрогнула, открыла глаза.
Рядом с ней на столе стояла чашка горячего кофе — темного, без сахара, такого, как она любила. И шоколадка. «Молочный шоколад с лесным орехом» — точно такая же, какую Максим дал ей в первую ночь в избе.
Она обернулась. В пустом офисе никого не было. Только легкий, едва уловимый запах — его одеколон, смешанный с дымом. И тень, мелькнувшая за стеклянной перегородкой.
Сердце забилось быстрее.
Она отпила кофе — он был идеальной температуры, как будто его только что сварили. Съела шоколадку, чувствуя, как сладость разгоняет в крови глюкозу, возвращая ясность мыслям.
Рука потянулась к мышке, и вдруг она заметила: графики, которые она не успела достроить, были уже готовы. Кто-то — невидимка, призрак — закончил ее работу. Данные были свежими, расчеты — безупречными. Кто-то имел доступ к закрытым базам и не боялся рискнуть.
Аня дописала отчет, проверила каждый лист, скомпоновала в презентацию и отправила Виктории в 7:58 утра — за две минуты до дедлайна.
Ответ пришел в течение часа: «Принято. Ждите оценки».
Она не ждала. Она вышла в коридор, чтобы выпить воды, и когда вернулась, в ящике ее стола лежал предмет, которого там точно не было утром.
Простой бумажник из недорогой кожи, потертый по краям. Аня открыла его дрожащими пальцами. Внутри — только одна вещь. Высохший, хрупкий лепесток шиповника. Тот самый, который она собрала у ручья, когда ждала Максима с охоты. Она думала, что потеряла его в суматохе эвакуации.
Он сохранил.
Значит, он был там, в лесу, не только спасителем, но и… кем-то большим. Кто-то, кто собирает осколки их истории, даже когда сама она готова была все забыть.
Аня сжала бумажник в кулаке, прижала к груди.
Это было безумие — рисковать так, подставляться, оставлять улики. Но это было и самое сильное послание из всех, что она получала: «Я помню. Я здесь. Я не сдамся».
К вечеру Виктория прислала новое письмо, на этот раз всем отделом: «Работа стажера Анны признана удовлетворительной. Проект закрыт».
«Удовлетворительной» — не «отличной». Не «выдающейся». Но она не провалилась. Она выжила в этой атаке.
Аня посмотрела на лепесток, бережно завернутый в салфетку и спрятанный в кошелек.
— Спасибо, — прошептала она, обращаясь к пустому офису. — Теперь наша очередь..
23
На третьей неделе ее тайного расследования Аня наткнулась на золотую жилу.
Она перерабатывала старые финансовые сводки для нового стратегического обзора — рутинная, нудная работа, которую никто из старожилов не хотел делать. Цифры лились перед глазами серой рекой, пока вдруг что-то не зацепило ее внимание.
Проводка. Нестыковка между отчетом о прибылях и убытках одного из дочерних предприятий и его балансом. Сумма — не гигантская, около полумиллиона, но схема была запутанной: деньги уходили на счета несуществующих подрядчиков, обналичивались, возвращались уже как «консультационные услуги» другой компании. И везде, в каждом звене этой цепи, всплывало одно и то же имя: Аркадий Семенов.
