подразумевающем только работу.
— У меня нерабочий вопрос… — мои старания взять себя в руки потерпели неудачу, а директор лишь кивнул на стул перед ним, поэтому я наконец отошла от двери и села напротив. — Ты вообще в курсе, что вчера Элен открыто заявила о вашем воссоединении? Теперь она томно сидит у окошка и ждет твоего возвращения. — задав вопрос, я скрестила руки на груди.
— Слышал, но она может делать все что угодно, меня это не интересует. — он облокотился на спинку стула и внимательно посмотрел на меня. — Скажи, когда это закончится?
— Наверное, когда ты что-нибудь сделаешь, чтобы она перестала использовать тебя в своем спектакле.
— Я не об этом, когда ты перестанешь обращать на это внимание? — Завьялов спросил спокойно, но мне удалось распознать напряжение в его голосе.
— Мне кажется, что вот так позволять ей использовать твое имя неправильно. — так или иначе выдумки Элен меня неизменно беспокоили.
— Марго, тебя это точно не касается. — он сказал это достаточно грубо, словно поставив меня на место.
Его слова ощутимо больно ударили по моей гордости и в целом прозвучали крайне неприятно. Захотелось выйти и громко хлопнуть дверью, но я сдержалась, сохраняя внешнюю невозмутимость. Все-таки постоянное общение с ним даром не прошло.
— А позволь поинтересоваться, что именно в твоей жизни меня касается? Правильно подобрать нижнее белье, чтобы тебе приятнее было его снимать? — на мой язвительный комментарий он лишь вздохнул.
— Чего ты добиваешься? Тебе прекрасно известно, что у меня с Элен ничего нет, тогда к чему эти вопросы? — при внешнем спокойствии Даниила, разговор совершенно точно его раздражал.
— Известно, вот только положение у меня такое сейчас, что на заводе уже делают ставки, заберешь ли ты меня с собой в столицу. Поэтому ее так называемое признание, которое уже у всех на слуху, все-таки немного ущемляет мое самолюбие. — я не скрывала, что наш разговор перестал мне нравиться.
— Чтобы забрать тебя с собой в столицу, мне требуется только твое согласие. — его ответ оказался неожиданным, однако полностью понять, что за этим кроется, я не сразу смогла.
— Согласие все бросить и уехать туда, где у меня ничего нет? — конечно я больше драматизировала, все-таки даже в столице мне было куда податься, однако в целом это не давало никакой уверенности в будущем.
— У тебя есть я.
Наверное, если бы Даниил сказал это при других обстоятельствах, я посмотрела бы на все иначе, но сейчас складывалось впечатление, что мне предлагают ехать в качестве домашней зверушки, которая потом займет свое почетное место на коврике и будет периодически радовать глаз. Погасить негативные эмоции мне удалось, поэтому решила уточнить, что он имеет в виду.
— И что ты предлагаешь? — на мой вопрос Завьялов ответил, не раздумывая и не меняя равнодушного выражения лица.
— Предлагаю свою фамилию.
От такого неоднозначного предложения у меня все в груди сжалось, потому что по его непроницаемому серьезному выражению лица я не могла понять, чем это все обусловлено. К сожалению, суть не поменялась, потому что сейчас он словно сделку со мной заключал, в то время как замуж я все-таки планировала выходить по любви.
— Так просто? — я даже выпустила истеричный смешок, не сдержав ироничного вопроса. — Это новый уровень игры такой?
— Марго, сейчас речь не об играх, я говорю о реальной жизни. В конце концов, я не самый плохой вариант, особенно для тебя. — его слова на контрасте с фактически предложением о замужестве снова звучали довольно жестоко, будто он решил сделать мне одолжение.
— Неплохой, вот только если говорить о жизни, то у нас с тобой есть явные не состыковки. — я облокотилась на стол и внимательно посмотрела на него, пытаясь разглядеть хоть намек на серьезные чувства ко мне. Только сейчас видела лишь привычный ему холодный расчет. — Тебе нужна удобная жена, а мне любящий муж. Я никогда не буду удобной, а ты никогда не будешь меня любить. — на мой неутешительный вывод он ответил не сразу, явно обдумав услышанное.
— Так вот до какой планки я получается не дотянул? Для тебя так принципиально услышать признание в любви? — он задал вопрос настолько равнодушно, будто мы говорили о каких-то обыденных вещах.
— Да, принципиально. — я даже вскочила с места, не сумев сдержать свои эмоции. — Мы прекрасно проводили время в одной постели, где не нужно искать компромиссы. Сейчас ты говоришь, что твои решения меня не касаются, а мое мнение по поводу переезда даже не берешь в расчет, будто его можно легко перекрыть штампом в паспорте. — я жутко злилась, что диалог складывался подобным образом, а еще больше меня злило, что Даниил никак не реагировал на мои слова. — Дело не в признании, а в самих чувствах. Я хочу быть нужной, хочу ощущать свою особую значимость, поэтому становиться твоим безмолвным аксессуаром не собираюсь. И кстати моя фамилия меня вполне устраивает. — я не удержалась от попытки его посильнее задеть.
— Думаю, в данном случае тебе было уместнее взять время на размышления, а не бросаться словами не подумав. — Даниил продолжал сидеть в кресле все также равнодушно наблюдая за мной, но я уже знала, что сумела его задеть, потому что сейчас он снова говорил достаточно грубо. Только мне не становилось легче, ведь вокруг рушился тот иллюзорный мир наших отношений, который я построила в своей голове.
— Знаешь что, Завьялов? — я встала напротив него и натянула на своем лице улыбку, сумев выдержать размеренный тон. — Ты говорил, что тебе пора возвращаться в столицу. Так уезжай. — больше мне нечего было ему сказать, поэтому я развернулась и пошла к выходу.
— Я уеду, Марго. Скучать по мне не будешь? — его слова заставили меня оглянуться, остановившись у самой двери. Только он сейчас лишь пытался ответить на мою колкость, в то время как намека на что-то другое я по-прежнему не видела.
— А ты по мне? — оставив за собой последнее слово, я вышла из его кабинета.
До конца рабочего дня я продержалась, жутко злясь на Даниила, а когда вернулась домой, вдруг задумалась над тем, что конкретно между нами произошло. Копаясь в обрывках прошедшего разговора, я никак не могла принять, что он на полном серьезе практически сделал мне предложение, от которого я по сути отказалась. Только с другой стороны, если он в самом деле был решительно настроен, то мои слова являлись отличным поводом возразить и убедить меня в некой искренности, чего он даже не подумал сделать. Я по-прежнему злилась, что он молча принял все сказанное мной, будто был полностью согласен с
