руками и быстро убирает бутылку в стол. – Мы же на работе!
Зря торопится. Он уже не видит ее.
– Тамара? Поговорим?
Обречено плетусь за ним. Все давным-давно обговорено и решено. Если бы он был вполне трезв, прошел бы мимо, поздоровался, и все. А теперь придется слушать, что он обо мне думает. Кивать в нужных местах.
Он всегда появляется внезапно, как черт из табакерки, ломая привычный ход моей жизни. Снова этот взгляд, эта смесь силы и какой-то отчаянной, почти детской обиды.
– Давно тебя не видел, Том. Уезжал. Не хочешь спросить, как съездил?
– Как съездил, Вась? – выдавила я, стараясь сохранить нейтральный тон.
– А ты знаешь, удачно. Возможно, заведу себе новых друзей, – в его голосе прозвучала какая-то угроза, словно эти новые друзья – еще один способ держать меня в поле зрения.
– Я рада за тебя, – соврала я.
– Еще скажи, что ты мной гордишься, – усмехнулся он.
– Я тобой горжусь, Вась.
– Ты как здесь? Никто не обижает?
– Нет. Никто. Все отлично, – заверила я.
– Отлично, это хорошо. Что полиции от тебя надо?
И сразу этот переход к делу. Он никогда не забывает, кто он есть и зачем пришел.
– Проводили опрос, Чико ищут.
– Спохватились. Он уже далеко, наверное. А что за хахаль у тебя новый?
В его голосе звучит ревность, и мне неприятно. С какой стати он полез в мою личную жизнь?
– Просто. Никакой. Не хахаль.
– Смотри, будет хамить, обращайся. Мы тут собираемся на море рвануть. Не хочешь со мной? Можешь и Квасю свою взять, за компанию.
На море я бы не отказалась, но не с ним.
– Нет, не получится.
– Дурная ты, Томка, баба. Все тебе не так. Все не как у людей. Чего это «Никогда так не было» к тебе сюда зачастил?
– Нет. У него свой интерес, – возразила я.
– Развели тут проходной двор. Саныч куда смотрит? Я заеду к тебе, как-нибудь. Соскучился. Мы ведь не чужие, Том. Правда? – в его голосе зазвучали нотки былой нежности, и мне стало не по себе.
– Неправда. И заезжать не надо. Зачем. Мне работать, я пойду, – мямлю я, пытаясь смыться.
– Подожди. Постой еще немного со мной. Саныч возражать не будет.
– Я. Буду возражать. Неудобно, на работе, – твердила я, как заведенная.
– Да пусть смотрят. Или тебе со мной стыдно стоять? Ладно, иди. Иди, иди. Не задерживайся.
– Слушай, но ты тоже здесь не один, – заметила я.
– Нет, не один. Но ты же со мной не будешь. Я так понимаю, ни здесь, ни где-либо еще. Так что все, иди работай. Иди, иди.
Я развернулась и быстро пошла прочь. Он знал, как задеть меня, как выбить из колеи. И самое противное – у него получалось. Я и действительно не могла быть с ним. Но и выбросить его из головы я тоже не могла. Но только из головы! Чудной Васька. Запоминающийся, как бы я ни старалась это отрицать.
ГЛАВА 9
Иду, чувствуя на своей спине его взгляд. Недобрый, ох недобрый. После истории с Чико он считается моим теневым заступником и благодетелем. А, как известно, за все надо платить. Быстро идет время. Совсем недавно этот человек казался мне воплощением детских грез о благородных пиратах и честных разбойниках. Но время неумолимо. Розовый туман рассеялся. Я вижу, что его дамы становятся раз от раза все моложе и моложе, ведь на них легче произвести впечатление. Не нужно напрягаться. Машины меняются, но как-то все не то. Молодые мужчины более разборчивы и развиты. Их дети учатся за границей. А что Ваське делать на престижных курортах? Пить ту же русскую водку, но по другим ценам?
К счастью, в компании, где он празднует, заметили отсутствие уважаемого человека. Длинноногая дива в красном выбегает в холл и, возмущенно хлопая глазами, замирает в отдалении. Прямо перед мои носом мелькает желтая куртка. Охрана призывно вскидывает вдогонку руки. Куда же ты, счастье, куда? Но счастье глухо к призывам. Вихрем заносится в лифт и исчезает. Недоуменно смотрю на пару темных капель на полу. Кровь? Откуда?
Время позднее. Размещаю еще пару-тройку заявленных граждан и призывно улыбаюсь Марь Петровне. Она с пониманием кивает и выставляет мою любимую вывеску. Извините, мест нет. Комплекс полностью задействован. В ресторане ностальгически всплакивает шансон. Бар отвечает самбой. Интересно, что в «Корейском»? Сейчас можно включить телевизор. Затишье ненадолго. Скоро состояние эйфории у большинства перейдет в стадию угнетения, а то и агрессии. И тогда начнется.
Из бассейна приходит медсестра, она же массажист. Дамы среднего возраста занимают комнату отдыха и гоняют чаи. Мы с Квасей шушукаемся, разрабатывая коварные планы на отпуск, который когда-нибудь обязательно будет. Дверь медленно открывается, и в холл собственной персоной вплывает Приблуда. Самое интересное, что это ее настоящая фамилия. Хороша чертовка. Рост под сто восемьдесят. Отличная спортивная фигура. Темные гладкие волосы собраны на затылке в целомудренный узел. Черные цыганские глаза. Кожаная юбка заканчивается там, где начинаются чулки на узорной резинке. А про ее сапоги до тех же резинок ходят легенды. Бармен клялся, что в мрачное утро, когда все крупные деньги просто взяли и отменили, Приблуда все проспала. Притащившись в бар залить горящие трубы, расстегнула сапог, стала вытаскивать и перечитывать презренные купюры. Тут он ее и огорошил. Жрица любви взвыла. А она-то, наивная, страшно радовалась неожиданной щедрости скуповатых клиентов. Страшные проклятия перемежались клятвами в следующий раз обобрать их как липку.
Приблуда царственно подходит к стойке.
– Девчонки, огоньку не найдется?
Квася подпрыгивает на метр вверх, страшно вращая глазами. Понятия о субординации у нас железные, никакого общения с данным контингентом нет, не было и не будет. Приблуда это прекрасно знает. Квасю она терпеть не может и поэтому, нагло тараща невинные глаза, тянет сигарету.
– А ну брысь отсюда! – Квася демонстративно прячет зажигалку в карман.
– Ой, нервная ты стала, – тянет Приблуда и, покачивая бедрами, отходит к охране. Боровички краснеют и подталкивают ее в угол. Шептаться.
Квася не может успокоиться.
– Нет, ты подумай! Совсем обнаглела! Как у себя дома, когда хоть у нас полиция нравов будет работать, как везде в нормальных странах.
Услышав о полиции нравов, охрана на цыпочках перемещается в самый дальний угол холла, перепрятывая
