обдает ему ботинки кипятком. Тоже не слабо.
Мужик трезвеет и зол, как черт. Он толькопонимает, что на него напали сумасшедшие бабы. Но они лежат и орут, кругом белый день, и что с ними делать мокрому царю в порванной дубленке, не понятно. Рявкнув, что он с нами сделает, когда встретит, существо исчезает. Квася трясет рукой. Ногти оторваны до мяса, обильно капает кровь. Вспомнив, что к диплому о высшем филологическом прилагается удостоверение младшего сержанта медицинской службы, оказываю первую помощь. Самовар цел. Наводим порядок. Приходит гонец от атакующей стороны. Находим и возвращаем цепь и крест. Тихо прощаемся с жизнью. Но ничего не происходит. Чико появляется через месяц. В костюме и с двумя разодетыми блондинками. Ведет себя как истинный джентльмен. Перед блондинками представляет меня лучшей знакомой в этом комплексе. Постоянно извиняется перед ними за сервис. Только глаза. Там, внутри, глубоко – пустота. Пугающая.
Если он будет смотреть на тебя не отрываясь, впадешь в транс, как кролик перед удавом. Целых два года после этого в мою смену он не проявлял себя. Но того, что я слышала от официантов, массажистов и других работников, хватало. Не дай Бог. Квасю он тоже не трогал, она – девушка-табу. Но через два года сошлись-таки наши пути-дорожки. Тогда же я познакомилась с Васькой.
Самый заполошный день, какой только можно себе представить. Заезд. Заказ на весь комплекс для одной организации. Как обычно, никто не знает точное количество приезжающих. Мест катастрофически не хватает. Тем более, приехавшие не могут разобраться, кому по чину что полагается. Полагается, конечно, всем все самое лучшее. Чего опять-таки не хватает. Бегаем в мыле весь день и вечер. Потом отключили горячую воду. Комплекс взвыл. Пока ликвидировали аварию, пока всех успокоили. В ресторане – не протолкнуться. Приехали бандиты и очень возмущались, что даже поесть негде. Накормили у арендаторов. Приехали представители администрации и возмущались, что, вот так у нас всегда! Накормили, развеселили. Охрана ночью взмокла, растаскивая особо неустойчивых гостей по местам их проживания. Причем половина не помнила, где проживает и с кем. Покинутые половины гневались и требовали прекратить произвольные замены. Оббегая в десятый раз этаж, где соседи жаловались на шум, дебоширов я не обнаружила. Зато увидела дверь нараспашку в пустом номере. Свет горел, но вещей и следов присутствия проживающих не было. Костеря охрану, портье и жизнь в целом, схватилась за ручку... и лечу внутрь, аки чайка. Дверь захлопывается, и любимый Чико возникает перед моим обалдевшим взором. Он в том самом состоянии, когда лучше смерть, чем такой секс. Бросается, но и я уже не та, что два года назад. Уворачиваюсь и вспрыгиваю на подоконник. Благо, окно открыто. Потом решительно ступаю на широкий карниз. Карниз устойчивый, но идти по нему к другому открытому окну равносильно самоубийству. Остается только надеяться, что Чико остынет. Но он не намерен отступать. Вот он появляется совсем рядом и улыбается своей мерзкой ухмылкой.
– Учишься летать, птенчик?
Я крепко держусь за раму, откинувшись всем телом в пустоту. Если она не закрыта на шпингалет, разбиться я, может, и не разобьюсь, но переломаю себе все кости. Кричать можно, но бесполезно. Марья далеко, охрана не услышит. А посетителям нет ни до кого дела. Чико, продолжая улыбаться, достает сигарету, опирается на подоконник, закуривает.
– Не налеталась? Залазь обратно. Сама, сама. Давай, не капризничай. Я старый уже, мне много не надо. Так, проучу тебя маленько. Ну?
Руки немеют быстро. Ноги дрожат. Надо было хоть туфли снять! Пытаюсь встать поудобнее, нога подворачивается, и моя английская туфля с самой надежной колодкой в мире с печальным стуком падает вниз. А я окончательно повисаю на руках, так как опора потеряна. Не могу поверить, что все это происходит со мной. Ночь уже светлеет, после прокуренного и затхлого воздуха административного здания здесь можно дышать, наслаждаясь свежестью. Ветер гладит лицо, отсюда виден весь комплекс. «Корейский» горит оранжевыми круглыми фонарями, трепещут флажки. Огоньки коттеджей, застывший очень зеленый лес. Красивые клумбы, чистые дорожки с белыми бордюрами. Чико ухмыляется и прижигает мне большой палец сигаретой. Больно, черт. Но падать не хочется, а обратно я не полезу.
– Я все еще жду. Ну, блондиночка? Мне ведь надоест. А хуже будет только тебе. Ты слышала меня?! Ты!.. Я что тебе сказал?! Сюда иди, или сам все кости переломаю, хватит из себя целку корчить!!
Силы почти оставили меня, пальцы печет. Но возвращаться нельзя. Дело не в самом процессе. После подобных случаев оставаться в комплексе все равно будет невозможно. Дама, поучаствовавшая в подобном эксцессе, не будет оставлена без внимания. На счет кары законной не тешу себя: не получится из меня героя нашего времени. Медленно клонюсь вниз. В голове – сумбур. Все вертится: так и не успела своей Катьке зуб вылечить у хорошего стоматолога. Кто теперь с ней церемониться будет?
На меня снизу смотрит человек. Всего минуту. Потом заходит в здание. Последняя надежда умирает. Наверное, подумал, милые бранятся – только тешатся. Пальцы печет уже невыносимо. Да, Космодемьянская мне близко не сестра. Крепко зажмуриваю глаза, сильнее откидываюсь назад, чтобы не смог схватить за волосы. Внезапно боль прекращается. Марья молча вцепляется в меня. Но она легкая. И я непроизвольно тяну ее за собой. Она уже высунулась из окна до пояса, но не отпускает. Из-за ее спины вылетает здоровенная рука, и мы мгновенно оказываемся в номере. Обе. Марья Петровна рассматривает мои пальцы и причитает. Чико в комнате нет. Незнакомец исчезает и через минуту появляется с початой бутылкой водки. Наливает полный стакан, протягивает мне.
– За здоровье новорожденной!
Сам выпивает из горлышка. Потом небрежно приглаживает пятерней шикарную русую шевелюру, улыбается по-мальчишески легко и интересуется:
– Здорово струсила?
Я киваю головой. Зубы стучат по стакану. Незнакомец сделал еще один глоток и поставил бутылку на стол. Тогда он еще столько не пил. Мог остановиться. Подмигивает бедовым зелено-карим глазом и исчезает. Как оказалось, ненадолго. Я не ожидала, но мы скоро встретились вновь. И встречались почти два года. Тайно.
ГЛАВА 8
Команда Мистера Родика вваливается с песнями и плясками. Первого, кого я вижу, так это Билла. Очки блестят, тонкие усы воинственно топорщатся вверх. Почему-то он напоминает лихого таракана.
– Тамарка! – кричит Родик. – Мы сегодня гуляем! Пошли с нами, брось ты эту стойку.
Я скромно улыбаюсь и машу им рукой. Тут мой рот непроизвольно приоткрывается. Если не сказать, челюсть моя
