в маникюрном салоне.
А вот эта…
Щурюсь, когда замечаю внизу знакомую фигуру. Она кажется мне знакомой. Где-то я ее уже…
Вспомнил.
Это та самая фифа, которая тогда вякала на шкетку. Та самая, с которой все началось. Если бы не она тогда не столкнулась с Кирой, я бы не встретил Астахову. Как занятно. Смотрю сверху вниз, чувствуя, как поднимается настроение. Фифа идет на обед. Фифа кокетливо поправляет волосы. Фифа надувает губы. Фифа из тех, кому нужно мужское внимание. А еще она та, через которую можно воздействовать на Астахову. Хрен знает, почему Астахова тогда за нее вписалась, но сейчас мне это на руку.
Еще один рычаг воздействия.
Еще один козырь в мои руки.
‒ Да, ‒ произношу я, не сводя глаз с маленькой фигуры, ‒ давай.
‒ Серьезно? ‒ удивляется Крот. ‒ Ты согласен?
Поворачиваю к нему голову, произношу, даже не скрывая предвкушения и веселья:
‒ Зови только самых-самых, человек десять. Устроим вечеринку прямо тут.
‒ Ништяк! ‒ подскакивает Чуйка и достает телефон. ‒ В какое время подваливать?
Рабочий день сотрудников торгового центра заканчивается в восемь. Значит, нужно успеть раньше.
‒ Давай к пяти.
‒ К пяти? ‒ округляет глаза Чуйка. ‒ Так рано? Сеня, к примеру, к пяти дня только глаза после попойки продирает. Может, позже?
Бросаю на него хищный взгляд. Тот ожидаемо отводит глаза:
‒ П-понял… К пяти так к пяти.
‒ А будет норм? ‒ щурится Кристи. ‒ Мне-то плевать, где веселиться, но ты ведь так парился из-за этого центра. Все лето с ним возился, я уж думала, ты на нем совсем помешался. А теперь вдруг решил тут оттянуться. Как-то не вяжется.
Улыбаюсь:
‒ Центр теперь мой. Могу делать с ним все, что захочу. А я хочу немного повеселиться. А ты разве нет?
Кристи задумчиво хмурит брови. Я смеюсь.
Да, Астахова, веселье начинается.
Ты ведь к нему готова?
11. Валерия
ВАЛЕРИЯ
‒ Поздравляю! ‒ радуется Поля. ‒ С назначением!
‒ Спасибо, ‒ я радостно смеюсь, ‒ я ужасно нервничала, боялась, что сверху не согласуют.
‒ Зачем? ‒ удивляется сестренка. ‒ Только слепой не увидит, что ты лучше всех подходишь на эту должность!
Мы общаемся с ней по видеосвязи. На экране ее радостное светлое лицо. А вот на заднем фоне отчего-то не белые стены, а клены и ели.
‒ Где ты? ‒ спрашиваю я. ‒ Только не говори, что ты в лес ушла.
‒ Не-ет, ‒ она смеется, ‒ я не авантюристка. Я в парке гуляю.
‒ Там не опасно? ‒ я хмурюсь. ‒ Слишком густой парк, почти как лес.
‒ Так это и есть часть леса, ‒ удивляется она. ‒ Просто его оградили забором.
‒ Поля!
‒ Да ничего опасного тут нет! Смотри!
Она меняет режим камеры и я вижу парк. Слишком густой парк.
‒ Поля, почему там так темно? А что, если там кто-то прячется?
‒ Мы же не в триллере, ‒ удивляется она. — Кто тут будет прятаться? Разве только папарацци. Но здесь на каждом углу охрана, везде понатыканы камеры, говорят, даже тепловизоры есть. Тут не то, что человек, даже мышь незамеченной не проскользнет.
— И все же, ‒ я хмурюсь, ‒ будет лучше, если ты не будешь уходить так далеко от центра. Почему ты вообще ушла в парк? Ты же обычно в саду рисуешь.
Поля — замечательный художник. Она обожает комиксы, мангу, манхвы, вебтуны ‒ и рисует сама. Весь ее альбом заполнен скетчами и историями, а галерея в моем телефоне ‒ ее рисунками. Я честно радуюсь ее таланту.
Но не могу не думать о том, каким образом он у нее развился.
‒ А, ‒ Поля чуть мрачнеет, ‒ да просто захотелось подышать свежим воздухом.
‒ И что, ‒ не понимаю я, ‒ воздух в парке свежее воздуха в саду?
На мгновение на ее лице отражается замешательство: Поля понимает, что прокололась. Но все равно пытается выкрутиться:
‒ В парке воздух чище!
‒ Чем в саду?
‒ Ага!
‒ А если правду?
Поля вздыхает. И раскаянно произносит:
‒ Там мама.
Я опускаю взгляд. Настроение стремительно падает вниз. Совсем забыла. Мама приехала к Поле пару дней назад, чтобы ее навестить: я ведь сама отправляла ей деньги на дорогу.
‒ Она за старое? ‒ сухо спрашиваю я.
Судя по лицу сестренки, могла и не уточнять. Поджимаю губы.
‒ Ты же ее знаешь, ‒ Поля неловко смеется, ‒ я просила ее так не делать, но…
Она замолкает и неловко трет шею. Я и так знаю, что она хочет сказать. Мама все равно ее не послушается. Сядет на уши любому человеку, который не успел сбежать, и будет рассказывать о том, какая она бедная и несчастная. Что ее младшая дочь когда-то подавала большие таланты в художественной гимнастике, но один несчастный случай, и будущее ее ребенка загублено.
Мама любит, когда ее жалеют. Порой мне кажется, она даже упивается состоянием Поли, но я отгоняю подобные мысли прочь. Она мать. Естественно, она будет переживать за свою младшую дочь и просить персонал и окружающих относиться к последней по-особенному.
‒ Что ж, ‒ я перевожу тему разговора, ‒ в любом случае, не углубляйся слишком сильно. С твоей-то рассеянностью ты и среди трех елок заблудиться можешь.
Поля краснеет.
‒ Что? ‒ удивляюсь я. ‒ Ты уже?
‒ Всего-то один раз, ‒ она корчит забавную рожицу.
‒ Ты уже успела там заблудиться?! ‒ не верю я.
‒ Ну… парк большой. И вообще. Я бродила-бродила. Вроде по тропинкам шла, а выход не нашла. А потом увидела камеру и помахала рукой. И сказала, что я, кажется, заблудилась. И через пять минут появился сотрудник центра и вывел меня оттуда. И сказал, чтобы в следующий раз я не заходила слишком далеко.
‒ И ты все равно снова туда пошла?
‒ Так я совсем у входа! Вон, даже охрану отсюда видно, ‒ Полина машет кому-то рукой.
‒ Кому ты машешь? ‒ хмурюсь я.
‒ О, Артему. Он сегодня охраняет второй вход. Наверное, Костю замещает. Или Игоря. Они тут постоянно меняются.
‒ Боже, Полина…
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.
‒ Поля, очень тебя прошу. Давай ты не будешь заводить сомнительных знакомств, хорошо?
‒ Почему сомнительных? ‒ удивляется она.
Поля ‒ ангел. Красивая, юная, увлеченная своим хобби ‒ и совершенно наивная.
