мне сегодня вряд ли удастся. Буду следить за твоими мышами.
Конечно я могла спокойно завалиться спать на его диван и не мучится угрызениями совести, что он всю ночь просидит на кресле, но... Но чувство благодарности за то, что он не ушел из комнаты, берет верх и я говорю.
— Давай, я подвинусь и ты ляжешь с края. Только одеяло не отдам, я ведь не одета.
Я думала, что Войтов будет спорить, но он думает лишь некоторое время, а потом, как ни странно, кивает и гасит свет. Я сразу же откатываюсь на противоположный край дивана и закрываю глаза. Страх до сих пор не отпускает тело, но присутствие Глеба значительно улучшает моё состояние. Вот никогда бы не подумала, что в Войтове я увижу спасителя. А если бы мне сказали, что я буду спать с ним в одной кровати, я бы кинулась драться. Настолько это предположение было невероятным!
Когда я слышу скрип дивана, тело автоматически напрягается, но длится это напряжение недолго. Проходит совсем немного времени и мои веки наполняются свинцом и я засыпаю.
Во сне ко мне снова приходят крысы. Они очень давно мне не снились, но видно шуршание в кладовой стало толчком к возвращению кошмаров. Во сне я убегаю от стаи крыс и когда до спасительного укрытия остается меньше десяти шагов, они настигают меня и я падаю. Я ползу от них, скреблю землю ногтями, но ничего не выходит…
И вдруг меня вытаскивают из клубка грызунов и накрывают теплым пледом. Невидимые горячие пальцы вытирают мои мокрые от слез щеки, а теплые руки гладят по голове. Мне становится настолько хорошо и спокойно, что я постепенно расслабляюсь и куряюсь носом в шею спасителя. Знакомый запах ударяется в нос и я даже во сне знаю кому этот аромат принадлежит. Глеб! Во сне он тоже меня спасает. Улыбнувшись, я касаюсь губами теплой кожи шеи и тянусь выше.
Во сне он обязательно ответит на мой поцелуй. Во сне я стану для него принцессой, а не «дном». Во сне между нами не стоИт смерть брата. Во сне можно делать всё, что угодно…
Глава 13
Легонько коснувшись губами подбородка, я поднимаюсь выше и… и чувствую как на мою шею ложится горячая ладонь. Я практически сразу ощущаю давление – шею слегка сжимают и отодвигают голову назад. Мысль, что это никакой не сон, только на мгновение появляется в голове, но я ее тут же отодвигаю – наяву Глеб точно не стал бы утешать меня. Не тот он человек, да и я для него пропащая душа. Значит надо действовать! Хоть во сне, но я почувствую вкус настоящего поцелуя. Раньше только чертов практикант Матвей пытался меня поцеловать, у остальных парней, к счастью, духа не хватало, слишком тяжёлая у меня была рука, да и нога тоже. И вот сейчас у меня появился реальный шанс по настоящему поцеловаться. К тому же я поцелую ни абы кого, а именно Войтова. Пусть во сне, но моя давняя мечта исполнится.
Стряхнув с шеи ладонь Глеба, я снова тянусь к его губам. Облизнув пересохшие губы, я вцепляюсь в твердые мужские плечи и притягиваю его к себе. Хриплый стон срывается с губ, когда я чувствую насколько быстро бьётся сердце Глеба. Волнуется? Я точно волнуюсь, ведь моё стучит сильнее.
Поддавшись вперед, я открываю веки и тут же натыкаюсь на темный взгляд Войтова. Мои губы замирают в сантиметре от его, а глаза крючками цепляются за небольшую родинку на скуле Глеба. Так всё реалистично…
— Мы спим? – пищу я, когда сомнения окончательно берут верх, — это сон?
Войтов отрицательно качает головой, при этом он практически касается губами моего рта. От короткого прикосновения я вздрагиваю, но не отстраняюсь.
— Я думала это сон, — говорю я и примагничеваюсь взглядом к его полному рту.
И почему так много всего стоит между нами? Возможно в другой жизни мы могли бы быть друзьями или любовниками..? Всё могло быть по другому, но имеем то, что имеем — он убил моего брата.
Воспоминания о Сережке окатывают голову и душу ледяной водой и я отворачиваюсь. Отодвинувшись, осматриваю разложенный диван и понимаю, что ночью я перешла на половину Глеба. Возможно из-за кошмара я… И тут я вспоминаю, что «во сне» меня гладили по голове и вытирали слезы.
— Это ты утешал меня?
Войтов уже спустил ноги с дивана, по всей видимости собираясь встать, но мой вопрос его задержал.
— Никаких утешений не было, — слишком холодно, будто переигрывая, говорит Глеб, — ты плакала и я решил разбудить тебя.
— Значит по голове ты меня не гладил и слезы не вытирал.
— Не помню, — через полных две минуты отвечает Войтов и поднимается.
Врёт, — отзывается в голове и я продолжаю допрос.
— А если бы я тебя поцеловала, ты бы ответил… на поцелуй?
Я потом подумаю о том кошмарном бреде, что сейчас несу, но сейчас мне необходимо знать ответ на этот вопрос.
Войтов сразу же поворачивается ко мне и жестко бросает.
— Между нами ничего не было и быть не может. Я не знаю, что ты себе напридумывала и какой план ты пытаешься реализовать, София...
— Ответь на вопрос, — перебиваю я мужчину.
— Повторюсь. Между нами даже в теории ничего быть не может. При любом стечении обстоятельств я не стану тебя целовать и не позволю разных поползновений в мою сторону.
— А мне и не надо. Тоже мне звезда. Не нужны мне твои поцелуи.
Надув губы, я ложусь на диван и поворачиваюсь к Войтову спиной. Накрывшись с головой одеялом, я сжимаю кулаки и шепотом матерюсь на проклятого Глеба.
— Ты что там бормочешь? – раздается из-за спины.
Порывисто развернувшись, я впиваюсь в ледяные глаза своими огненными и глухо шиплю.
— Матерюсь! Бесишь ты меня!
— Почти взаимно, но скоро это закончится. Вчера ты клялась, что сегодня уйдешь из моего дома.
— Когда это я такое говорила? – теряя запал, шепчу я.
— Когда просила не уходить из комнаты, чтобы я смог увидеть полчище мышей.
— Они там были, — шёпотом говорю я и опускаю голову.
— Сейчас и проверю.
— Ну и проверяй. Только днём они прячутся от людей, зато ночью они…
— София…
— Я – Софа, — перебиваю Войтова, — не
