сегодня сказал — какая глубина у моего дна..? Или как-то так, но суть та же.
— Отношение к тебе полностью соответствует твоей репутации и отвратительному поведению. За день ты вымотала мне нервы так, что я теперь верю всему, что о тебе говорят люди и родственники.
— Родственница! Множественного числа этого слова не употребляй. У меня она одна осталась…
— Всё! Хватит. Сейчас ты идешь спать и чтобы до утра я тебя не слышал и не видел… Сегодня будешь спать на раскладушке в кладовой.
— Почему в кладовой?
— Комнат на первом этаже нет. Есть кухня-гостинная, кабинет и кладовая с прихожей. В кабинет ход тебе закрыт, а в гостиной я сплю.
— С улицы я видела мансардный этаж?
— Я его давно закрыл и открывать туда лестницу не стану. В кладовой есть шкаф – постельное там возьмёшь. Раскладушку я тебе сейчас поставлю, а ты пока ешь – в холодильнике есть блины с мясом.
***
Слупив все блины, я принимаю горячий душ и иду в кладовую. Как оказалось, Войтов приготовил мне спальное место и ушел на улицу. Стянув с себя влажную одежду, я беру из шкафа мужскую футболку и ложусь спать. Засыпаю сразу, а ночью подскакиваю от того, что в кладовой кто-то шуршит. Первая мысль была, что сюда явился Глеб, а потом… Потом я понимаю, что это мышь.., или даже мыши. Господи!
Вскрикнув, я на максимальной скорости покидаю темную комнату. Любой спринтер бы позавидовал моей скорости, тем более мне приходится бежать в темноте. Не уменьшая скорость, я залетаю в гостиную и со всего маха вскакиваю на диван, на котором спит Войтов. Свет от лампочек, встроенных кухонный гарнитур, освещает пространство и я сразу же нахожу мужскую фигуру, скрытую одеялом.
— Там мыши! – ору я и от ужаса, всколыхнувшего тело, пытаюсь пробраться под одеяло, — вставай, там мыши!
Глеб садится и несколько секунд переваривает содержание моих криков. За это время я успеваю забраться под одеяло и прижаться к горячему мужскому телу. Меня трясет настолько сильно, что зуб на зуб не попадает. Стараясь приплюснуться к мужчине сильнее, я впечатываюсь своим телом в его и обхватываю его локоть ладонью.
— Я боюсь! – снова кричу я и Глеб окончательно просыпается.
Глава 12
В комнате резко загорается свет и я на секунду зажмуриваю глаза. Когда же я приоткрываю веки, натыкаюсь на тяжёлый взгляд Войтова. В его руке зажат пульт, с помощью которого он убавляет яркость света. Когда в комнате устанавливается полумрак, Глеб убирает пульт и пытается сбросить с себя мои руки. Естественно у него ничего не выходит, ведь я вцепилась в мужчину мертвой хваткой.
— Там мыши! – дрожащим голосом визжу я.
— Не ври! – хлёстко отвечает Войтов, — если ты прямо сейчас самостоятельно не уйдёшь спать, я унесу тебя в кладовку и закрою там на всю ночь.
— Там правда мыши. Они шуршат и скребутся. Я до смерти боюсь грызунов и тараканов…
— Драться ты не боишься, а здесь испугалась. Иди спать к себе в кровать, София.
Я отрицательно мотаю головой и умоляющим голосом добавляю.
— Обещаю, что буду тише глухослепонемой мушки. Я буду соблюдать все дурацкие правила и ещё много всего обещаю. Только не заставляй меня возвращаться в кладовую. Они меня там ждут, понимаешь?!
— Кто тебя ждёт?
— Мыши, а возможно и крысы. А крысы могут кости грызть и оставлять шрамы… Мои ноги точно им понравятся. Ну прошу-у-у.
Кое как сбросив с себя мои руки, Глеб сразу отодвигается и быстро поднимается с дивана. Сдернув с кресла тонкие трико, он натягивает его и направляется в сторону кладовой.
— Если ты мне врёшь, помощи от меня больше не жди.
Подбиваемая страхом, я подскакиваю и встаю на диван ногами.
— Не уходи. Здесь тоже могут быть мыши. Я очень боюсь. Честное слово тебе даю. Когда мне было пять лет, а Сережке – десять, пьяная мать закрыла нас в сарае, где был целый полк крыс. Они… они чуть не съели нас. Грызуны бросались на Серёжку… по-настоящему… У него были шрамы на ногах от укусов. Ты точно их должен был видеть... Брат держал меня на руках, а они кидались на него, как звери. Я заклинаю тебя! Не оставляй меня. Я завтра уйду и больше не приду. Клянусь! Только не уходи. Пожалуйста!
Мой голос обрывается и я начинаю рыдать. Страх пульсирует в висках, а спина покрывается ледяным потом. Повалившись на диван, я закрываю лицо ладонями и безнадежно плачу. Сознание подбрасывает всё новые картинки из прошлого, где мы с Серёжкой стоим посреди темного сарая, а вокруг снуют крысы и мыши. Мне тогда казалось, что их миллионы, настолько шумно было вокруг. Я точно также рыдала тогда, а брат молча плакал и терпел укусы этих дьяволов. Мать и раньше нас бросала, когда уходила в загул, но тогда она превзошла сама себя. В тот день нас выпустил сосед и в огромном амбарном сарае мы провели не больше часа, но тогда мне казалось, что этот кошмар длился вечность.
Из воспоминаний меня вырывает тихий голос.
— Успокойся, София. Я не пойду.
Поднявшись, я сокрещиваюсь глазами с Войтовым и сипло говорю.
— Спасибо.
Глеб кивает и шумно выдыхает.
— В этом доме никогда не было мышей. Возможно тебе показалось.
— Нет-нет. Они точно там есть. Я их слышала, слово даю.
Обтирая краем пододеяльника слезы с глаз и щек, я опускаю взгляд вниз и ошарашенно стону. Оказывается футболка Глеба довольно сильно задралась и открыла бедра. Теперь я сидела на диване в трусах и в скомканной на животе футболке. Это значит, что когда я лежала, Войтов «любовался» моими голыми ногами и попой, прикрытой тонкой тканью трусиков-танго… Пипец.
Накрывшись одеялом, я поднимаю взгляд на Войтова и тихо говорю.
— Ты конечно мне не поверишь, но я точно не хотела показывать тебе трусы и… и всё остальное.
Мужчина щурится и не отрываясь смотрит мне в глаза.
Подтянув одеяло, я натягиваю его до уровня шеи и продолжаю.
— Я не вспоминала про одежду, когда убегала от грызунов. Главное — спасти себя.
Глеб кивает и подходит к дивану, чтобы взять пульт от света и телефон.
— Ложись на диване, а я в кресле расположусь.
— Ты будешь спать в кресле?
— Нет. Нормально поспать
