вам к Руслану Кадырову. Такие образцы в пустую не стреляют. И это он еще прикрыт синими боксерами, тесно прижатый их резинкой.
— А дальше, — и это не смелость. Скорее любопытство. В конце концов, если уж начал показывать, то пусть идет до конца. Если уж начала смотреть, сгорая от неловкости и стыда, то сгореть дотла, посмотрев самое, можно сказать, важное.
Руслан не из тех, кто прикроет член, если вдруг окажется без одежды. Он тянет боксеры вниз, отчего член выпрыгивает, демонстрируя ровную форму без изгибов. Обычно я не описываю в эротике такие детали, но, наверное, потому, что я не рассматривала такие детали вблизи, а тут есть что рассмотреть, есть что показать.
— Это... — голова кружится. — Это все, конечно, здорово, и ты прекрасен в своем бесстыдстве, но это не поможет. Слушай, а член тоже как-то можно накачать?
Руслан прыскает со смеху, качая головой.
— Что в твоей голове? В члене нет мышц.
— Нет, нет, просто он словно твой маленький заместитель.
— Маленький?
— Ну, не маленький, конечно… Потому что и ты не маленький. Вы оба отлично смотритесь, но мы с моей маленькой вульвой не готовы вас принять.
Руслан на секунду закрывает глаза, трет переносицу, но все же, начинает дико ржать. Что, между прочим, обидно.
И тут он поворачивается ко мне спиной и складывает руки, как пленник.
— Что ты...
— У тебя пояс на пиджаке, завяжи мне руки.
— В такие игры ты любишь играть? Может, мне еще за плеткой сбегать? Хотя жаль бить такую задницу.
— Алина, трогать тебя нельзя, но ты же можешь трогать других людей. Сама. Добровольно, — говорит он это все, повернув голову. Кивает на свои руки. — Связывай и сможешь воплотить все, что хотела.
Я лихорадочно размышляю, понимая, что это тот самый выход, до которого я бы никогда не додумалась. Да и какой мужик в здравом уме даст связать себя чужой женщине, которую знает всего пару суток? Да и какая женщина в здравом уме откажется связать такого мужчину, чтобы делать с ним… Всякое. В моем случае, конечно, только исследовать.
Я берусь за свой пояс, вытаскиваю его из петель, подходя все ближе и ближе, втягивая носом запах его тела, его мужественности. Смотрю на соединенные руки и протягиваю между ними поясок. При желании его можно будет порвать, конечно, но в таком случае у меня будет время сбежать. Я делаю морской узел и, смотря, как напряжены ягодицы, осматриваю прокаченные ноги.
Наверное, в свое время, немало бегал за преступниками.
Отхожу, как только заканчиваю, словно опасаясь реакции.
— Не туго?
— Член затянут туже, — поворачивается Руслан, и, кажется, его агрегат стал еще больше. Я поднимаю глаза, стараясь не смотреть на это несущее жизнь копье. Оно как раз между нами. Ровно шаг, и оно упрется мне в живот из-за разницы в росте. — Не разденешься?
— Неа, — смелею. Скидываю лишь пиджак, оставаясь в светлой шелковой майке, под которой лифчик стал раздражать соски. Хочется воздуха, дышать тяжело. И хорошо, что тут так немного света. — Садись на софу.
Руслан послушно плюхается, опираясь на спинку, и из-под полуопущенных век за мной наблюдает. Как подхожу ближе, приподнимаю юбку, стягивая по чулкам трусики.
— Ты еще и чулки носишь? Убей меня.
— В них не жарко, — киваю, продолжая осматривать член, что пульсирует в такт прерывистого дыхания Руслана. — Ты в порядке?
— Нет, но взорваться не должен. Кончить быстро тоже. Так что секунд тридцать у тебя есть.
Не могу скрыть улыбку, подходя ближе и наклоняясь над Русланом, что резко дергается ко мне и клацает зубами. Но я грожу пальцем, им же трогаю член на самой вершине, собирая прозрачную капельку.
— Поцелуешь?
— Член? — возмущаюсь до глубины души. Насколько это вообще гигиенично трогать половые органы губами?
— Можно пока и в губы.
Я не умею. И это слишком лично.
— Не надо. А то еще влюблюсь. А у нас, сам понимаешь, отношения профессиональные.
— Ага, почти анальные…
— Что?
— Ничего, продолжай, издевайся дальше.
— Могу уйти.
— Только попробуй. Ты уже и так далеко зашла.
Зашла да, но всегда можно повернуть назад. Руслан не из тех, кто будет на такое обижаться. Проблема в том, что я сама хочу дойти до конца. Я сама хочу побороть этот чертов страх, что порой сильно мешает. Поможет ли секс, не знаю. Но знаю, что должна попробовать.
Глава 14. Руслан
Спокойно мужик. Спокойно. Это просто баба, просто охуенно красивая баба, ноги которой в чулках можно честно назвать запрещенным афродизиаком. Нет, ну разве это законно лежать без движения, пока эти самые ноги уже касаются твоих колен. Ее небрежные кудри, которые она делала, все утро, в ванной свисают по лицу. Порозовевшему от волнения, которое и на сотую долю не передает то, что творится внутри меня. В своей голове я уже порвал шелковые путы пояска, я уже приставил напряженную головку к этому мягкому розовому рту и заставил сосать. Она бы смотрела на меня с мольбой, а я бы толкал член все дальше, в самое горло. Держал бы за блестящие волосы и смотрел, как она давится, как слезы и слюни текут по тонкому подбородку, падают на белую блузу, оставляя темные пятна, из-за которых стразу становятся видны очертания ее груди, форма сосков, позволяя оценить степень ее возбуждения.
Стоит ее мягкой ладони коснуться члена, как меня всего чуть ли не подбрасывает. Я открываю глаза, понимая, что до взрыва осталось совсем немного времени. Срочно нужно подумать о чем — то постороннем, а не о том треугольнике, что выглядывает из-под юбки, пока сама Алина маниакально изучает мой член, как под микроскопом, ведя пальцами по взбухшим венам, потемневшей головке и мягким яйцам, в которые словно залили свинец, такими тяжелыми они стали.
О чем подумать, о чем. О том, почему Алина вообще предложила разовую акцию. И не является ли это способом пустить пыль мне в глаза. Снизить бдительность, чтобы перестал мыслить здраво, чтобы перестал размышлять о степени ее участия в этой истории. Могла ли такая женщина убить? Лично меня она уже растерзала, почти уничтожала своей сексуальностью. А зачем обратилась к детективу? Чтобы отвести от себя подозрение? Чтобы никто и подумать не мог, что она может быть причастна.
Ох, ты ж, блять! Внимание, внимание, Алина раздвигает ноги, делает так, чтобы ее промежность была прямо над членом.
— Ой, а у тебя есть презервативы, — спрашивает она, вытирая со лба капельку пота. Я бы слизал ее. Я бы всю ее
