Можешь идти к своему Миронову, - он отвернулся к окну. - Или к Кириллу. Как только
подпишешь брачный контракт, сразу получишь все обратно.
Я стояла перед дверью нашей с Катей квартиры. Ключ не поворачивался в замке.
Дверь открылась изнутри. На пороге стояла хозяйка квартиры, Тамара Павловна. Обычно милая женщина, сейчас она смотрела на меня виновато и испуганно. За ее спиной маячили два амбала - охрана отца.
- Прости, Лерочка, - прошептала она. - Твой отец... он угрожал мне налоговой. Сказал, если я
тебя не выселю за пять минут, он сравняет этот дом с землей.
· Но сейчас вечер! Куда я пойду?
· Вещи мы собрали, - один из охранников выставил за дверь мой чемодан и пару коробок. -
Катерина может остаться, ее родители подтвердили оплату всей части. А вам, Валерия Дмитриевна, велено покинуть территорию. Приказ Дмитрия Сергеевича.
Из глубины коридора выбежала заплаканная Катя.
- Лерка! Это какой-то беспредел! Я звонила родителям, но они боятся твоего отца, они
запретили мне вмешиваться... Лер, возьми хоть денег...
Я посмотрела на свой чемодан. Потом на перепуганную подругу. На хозяйку, прячущую глаза.
· Не надо, Кать, - глухо сказала я, беря чемодан за ручку. - Я справлюсь.
· Позвони брату!
· Он в командировке на Сахалине, там связи нет. Все нормально.
Я соврала. Ничего не было нормально.
Я вышла из подъезда. По закону подлости, именно в этот момент небо разверзлось. Начался
не просто дождь, а настоящий ливень, холодный, осенний, пробирающий до костей.
Я дотащила чемодан до скамейки под козырьком автобусной остановки. Села на мокрое
дерево.
Денег нет. Карты заблокированы. Машина разобрана в сервисе у Ашота.
Домой к родителям? Сдаться? Выйти за Кирилла и признать, что я никто?
Ни за что.
Я дрожащими пальцами достала телефон. Заряда оставалось 15%.
Кому звонить?
В списке контактов мелькнуло имя. «Матвей Александрович. Я занесла палец над кнопкой вызова. Гордость кричала: «Не унижайся!». Реальность шептала: «Ты замерзнешь и сдохнешь здесь, дура».
Я нажала вызов.
Гудки шли бесконечно долго.
- Да? - голос Матвея был раздраженным. На заднем плане играла музыка и слышался смех. Он
был не один. - Лера, я занят, что-то по документам?
Я хотела сбросить. Но зубы стучали так громко, что я боялась, он это услышит.
· Матвей Александрович... - голос предательски сорвался.
· Лера? Что случилось? Почему ты плачешь?
· Я не плачу, - всхлипнула я. - Просто... дождь. Матвей Александрович, я знаю, что это непрофессионально и вообще наглость... но можно я сегодня переночую у вас в офисе? На диванчике в приемной? Я тихо, честно.
· В каком офисе? Ты где сейчас?
· На остановке... возле дома. То есть, бывшего дома. Меня выгнали.
· Кто выгнал?
· Папа. Он все заблокировал.
Пауза длилась секунду.
· Скинь геолокацию.
· Зачем?
· Скинь геолокацию, Дмитриенко! И никуда не уходи. Если подойдет кто-то подозрительный бей
чемоданом. Я буду через пятнадцать минут.
Он отключился.
Я обняла себя руками, глядя на стену дождя. Он приедет на "Гелендвагене". А я тут... мокрая
курица с чемоданом без ручки.
Но почему-то на душе стало чуть теплее. Он приедет.
Глава 11.
Минуты тянулись, как густой мазут. Дождь перешел в ту стадию, когда он уже не просто мочит, а бьет наотмашь, ледяными розгами. Мои кроссовки превратились в два маленьких аквариума, а пальцы рук побелели так, что я перестала их чувствовать.
Я смотрела на экран телефона. 1%. Последний вздох техники. Экран мигнул и погас, оставив меня в полной темноте, если не считать тусклого фонаря, который раскачивался над остановкой,
завывая вместе с ветром.
Сквозь пелену ливня прорезались два ярких луча фар. Черный «Гелендваген» вылетел из-за поворота, грубо нарушая правила, пересек двойную сплошную и с визгом тормозов остановился прямо напротив моей остановки.
Дверь распахнулась. Матвей Александрович выскочил под дождь без зонта. Он был в одной
рубашке, которая мгновенно намокла и прилипла к телу.
- Лера!
Он подбежал ко мне, схватил за плечи, встряхнул. Его глаза были шальными.
- Ты ледяная, - выдохнул он, касаясь моей щеки. - Боже, ты совсем синяя. Ты сколько здесь
сидишь?
- Я... норм... мально... - попыталась сказать я, но зубы выбивали чечетку.
Он выругался, подхватил мой чемодан одной рукой, а другой обхватил меня за талию и
практически затащил в машину. В салоне было тепло, пахло кожей и его парфюмом.
- Сиди. Не двигайся, - скомандовал он, захлопывая дверь.
Он закинул чемодан в багажник и прыгнул на водительское сиденье. С него текла вода, но он,
казалось, этого не замечал. Он выкрутил печку на максимум и рванул с места.
· Куда... мы? - простучала я зубами.
· Ко мне. Никакого офиса. Ты заболеешь пневмонией, если мы тебя не согреем прямо сейчас.
· Но... я не могу...
· Заткнись, Дмитриенко. Просто заткнись и грейся.
Пока мы ехали, меня начала бить крупная дрожь. Озноб сменился жаром. Голова стала
тяжелой, как чугунный котел.
Я смутно помню, как мы приехали в Москва - Сити. Как Матвей Александрович вел меня через
холл, поддерживая под локоть, потому что ноги стали ватными. Консьерж проводил нас удивленным взглядом, но промолчал.
В квартире он усадил меня на диван в гостиной.
· Раздевайся.
· Что?
· Снимай мокрую одежду. Живо.
Я замерла, глядя на него расширенными глазами. Матвей на секунду зажмурился, потирая
переносицу, и выдохнул:
- Лера, к черту приличия. У тебя губы синие. Если ты сейчас не согреешься, завтра я буду
вызывать тебе реанимацию. Вон там халат. Одежду положи в сушилку.
Он присел передо мной, решительно расстегнул пуговицы на моей куртке и стянул ее. Потом,
стараясь не смотреть лишнего, помог снять промокшие джинсы. Я осталась в футболке и белье.
Он накинул мне на плечи огромный махровый халат.
- Иди в горячий душ и стой там, пока кожа не покраснеет. Я найду лекарства.
Он включил воду. Пар мгновенно заполнил комнату. Когда я вышла через двадцать минут, завернутая в его огромный темно-серый халат, который пах его парфюмом, Матвей Александрович уже ждал меня. Он переоделся в домашние штаны и простую черную футболку.
· Пей, - он протянул мне кружку.
· Что это?
· Чай с имбирем, медом и изрядной порцией коньяка.
