порядке? Или это тебя от вида казенного лазарета так пришибло? – подозрительно прищурился Макс.
– В порядке. О Милке думал.
И кого я пытаюсь обмануть? Понятно, что все мои мысли написаны на лице, и острая жалость никак не может ассоциироваться со здоровой, сексуальной молодой девушкой.
– Макс, боюсь, девчонка пропадет. – И на немой вопрос друга добавляю: – Лада. Она такая ….хрупкая. А я немного Омара знаю. Он не пожалеет. И синяки. Не на улице ж она их нахваталась?
– Ты в спасатели опять хочешь заделаться? Одну уже спас, теперь женишься. Вторую куда? Гарем хочешь устроить?
Понимая, что не смогу поддерживать разговор на волне «Юмор FM», я хотел остаться один. Привести свой чердак в порядок.
– Давай я тебя завезу домой и поеду к невесте.
Макс меня понял с полумысли.
– Поезжай сразу, я доберусь. Только осторожней на дороге.
– Учту, – буркнул я и нырнул в машину. Отъехав так, чтоб Максу уже не было видно меня, я достал сигареты и с жадностью, как будто хватаю не дурманящий дым, а воздух, будто хочу не травить легкие, а выжить, глотая спасительный кислород, я сделал пару затяжек. Наконец, усилием воли заставил себя сменить в голове картинку, словно перещелкнул слайд. У меня есть невеста.
Камила. Горячая моя, будоражащая и в то же время покладистая, неконфликтная, умеющая выстраивать отношения так, чтобы и ее не обидели, и сама никого не задела. Просто чудо, подобранное чуть ли не на помойке. Я, никогда не горевший желанием вить семейное гнездышко, уже в этот момент держал бы за руку жену. Как? Как она меня приручила?
Даже сквозь никотиновую завесу в мозгу вспыхнул радугой участок, отвечающий за наслаждение. Вчерашняя девственница оказалась податливой, как пластилин. Не стесняясь, она отставляла свою попку, умопомрачительно прогибаясь в позвоночнике, когда я брал ее сзади. Ее первое смущенное «Ой», когда поставил ее в догги –стайл.
Вся такая аппетитная, жаркая. Даже то, что грудь не своя, заставляло еще больше восхищаться ее жаждой жизни, ее азарту.
Хотя несколько дней я не мог себя пересилить и заставить коснуться ее.
… Обессиленные, выжатые, с капельками пота, мы валялись в кровати. Я нежно поглаживал ее кожу, лаская везде, куда дотягивалась рука. Затем, немного ободрившись, решил, что есть еще порох в пороховницах. Мои губы потянулись к манящим соскам. Оттягивая и покусывая их, я заурчал, как проголодавшийся тигр, и пошел дальше, уделяя внимание каждому миллиметру. И вдруг замер. Под обеими грудями под языком я ощутил практически незаметные шрамы.
– Что это? – прочертив пальцем по ним, я едва выдавил вопрос.
В ее карих глазах мелькнул испуг, растерянность. Она отодвинулась от меня и, отвернувшись, села, прижав к себе коленки. Затем робко потянула покрывало на себя и спрятала грудь, словно пытаясь защититься.
Тревога и умиление нахлынули разом. Смешная! Прикрылась, а спину с соблазнительной попкой от моих глаз не скрыла.
– Камил, зачем ты это сделала? Ты молодая, красивая девчонка! – я потянулся к ней рукой, но она еще больше отодвинулась, и мне показалось, что всхлипнула. Тихонько сползла с кровати и начала подбирать одежду.
Терпеть не могу глупые капризы и недосказанности!
– Камила, ты куда собралась? – невольно в моем голосе появилась жесткость, которой я избегал в отношениях с этой девчонкой. В ответ уже откровенное шмыгание, которое меня обезоруживает всегда – не выношу женские слезы.
– Милка, ну ты чего?
– Ты меня больше не захочешь, – всхлипывает глупышка.
Я захватил ее обеими руками и притянул к себе.
– Ну ты ребенок настоящий. С силиконовыми сиськами. Нонсенс. Да некоторые мужики сами настаивают, чтоб подруга или жена нарастила себе до пятерки. А потом неуверенные в себе дурочки утиный клювик вместо губ делают, ноги удлиняют, задницу накачивают жиром или еще чем-то там. И получается не девушка, а сборная кукла. Если хочешь знать, я б таким мужикам морду бил нещадно. Любишь человека целиком. С его выдающимися формами или скромными.
Она схватилась за мои пальцы, как утопающий за соломинку.
– Нет, Данил, ты не понимаешь. Мужчины любят здоровых женщин. А у меня была онкология, сделали операцию, и чтоб скрыть появившийся дефект, предложили пластику. Бесплатно. Так что я с дефектом. Сказали, что все хорошо. Я так тебя боюсь потерять!
И она снова, как в нашу первую встречу поцеловала мою ладонь, запустив волну восхищенных мурашек.
– Глупенькая! Ну как я тебя брошу?! Я ж тебя подобрал, как щенка на улице, ты мне доверилась, а я тебя выкину? Милка? Как тебе такое в голову пришло? А то, что ты справилась с болезнью и сейчас искришься жизнью, меня восхищает. Но ты права. Я должен немного все осмыслить. Научиться бережней к тебе относиться, что ли?! Ты ж моя хорошая!
И не успел я как следует переварить этот факт, как жизнь повернулась совершенно неожиданной стороной, поставив меня перед жестким выбором.
Как обычно, подъезжая к институту, я уже издалека увидел свою сексуальную кошечку, нетерпеливо переминающуюся с ноги на ногу на тротуаре. Еще одно ценное качество, которое меня безумно радовало – это ее пунктуальность. Она никогда не заставляла себя ждать – это есть первое проявление уважения.
– Малыш. Куда поедем? Давай французскую булочную проведаем?
Мне безумно нравилось кормить ее сладостями. Она по-детски невинно могла облизать палец, испачканный в креме, но при этом так высунуть свой язычок, что мне уже совсем не хотелось есть. А хотелось скорей добраться до дома и позволить облизать уже мой палец. И не только.
Она быстро поняла, что мужчина –это не робот, которому достаточно функций «вошел/вышел», и ему нравится расширять границы удовольствия. Ее полные губы сначала неловко, робко, а потом все азартней касались моего члена, заставляя каждый раз сдерживать дрожь вожделения. Надолго меня не хватало. Ее взгляд срывал крышу – немного удивленный и радостный, как у ребенка, получившего долгожданную игрушку. И я заваливал ее, накрывая собой, будто боясь, что убежит, и вбивался в податливое и отзывчивое тело, как сумасшедший. Она будто и, правда, сводила меня с ума, пробуждая какие-то звериные инстинкты. Хотелось скручивать ее, сжимать, оставляя отметины. Прогибать, бесстыдно раскрывать ее, удерживая ноги чуть ли не в шпагате. И в ответ получать жаркие стоны и хриплое «еще».
Но в тот день маленькая проказница была сама не своя. Ткнувшись носом в мою шею, она прошептала привычное «Я соскучилась».
– Ты что, экзамен не сдала? –
