уйти.
Я позволяю себе перевезти в офис Моники, она уже ждет меня. Она похлопывает стул, чтобы я села перед зеркалом.
— Как я ненавижу эту бесцветную Рэйчел с изможденным лицом и разбитыми губами....
Моника распускает мои волосы и укладывает их за плечи. Она измеряет длину моего подбородка, и я начинаю плакать, когда она делает первый срез. Ножницы заканчивают с моей черной шевелюрой.
Она делает свое дело, снимая краску и окрашивая волосы в соответствии с протоколом, и на этот раз это не временно, теперь это навсегда.
— Да ладно, не расстраивайся, — стилист пытается меня утешить. — Блондинки никогда не выходят из моды.
— Ты должна всегда оставаться незаметной, — указывает Джоана, агент по внутренним делам.
Теперь я — черноглазая блондинка, скрывающая свою фигуру под широкой одеждой.
— Теперь ты должна так одеваться, — объясняет Моника, — и каждые шесть месяцев менять стиль.
— Ты должна сложить с себя полномочия и уйти в изгнание в форме, — добавляет Джоана. — У тебя есть час, чтобы переодеться и попрощаться. Твои близкие будут ждать тебя на взлетной полосе.
Я сажусь, обнимая рюкзак, в котором находится моя новая жизнь.
Лично я всегда ненавидела прощания, особенно с людьми, которых люблю. Моя комната выглядит красиво, как бы глупо это ни казалось.
Я выписываю чек для Лулу, убедившись, что он поможет ей начать воплощать свои мечты, занимаясь тем, что она умеет. Она заслуживает того, чтобы украшать женщин своими сумасшедшими советами.
Я ищу цепочку Гарри. Правильно было бы оставить ее для ребенка, но это единственное, что осталось от моего друга, и я хочу чувствовать, что он все еще со мной. Я вдеваю кольцо Братта в цепочку. — Так я буду помнить его, — говорю я себе. Это единственное, что мне осталось, так как FEMF позаботится обо всем остальном.
Надеваю официальную форму, поправляю медали, кладу в чехол значок и специальное оружие. Обычно оно используется реже всего, но для нас оно имеет сентиментальную ценность.
Я вставляю его в ремень на бедре, так как в официальной форме женщины носят его именно там.
Я ищу документы, беру рюкзак и в последний раз оглядываю свою комнату перед выходом. — Как бы я хотела, чтобы это было «до скорого, — а не навсегда, — думаю я.
Два агента PPT ждут меня у выхода, оба отдают мне честь, прежде чем сопроводить меня к трапу.
Я глубоко вздыхаю. Моя семья, Луиза, Саймон, Александра, Ирина, Бренда, Скотт, Анджела, Лайла, Паркер, Патрик и Братт ждут меня. Я хотела бы пропустить эту ситуацию, потому что это как наступать на то немногое, что от меня осталось.
— Рэйчел, — плачет моя мама, — если бы ты только передумала...
— Оставь это. — Я обнимаю ее. — У нас мало времени, так что не тратим его на мои мольбы.
Она цепляется за форму, как будто это может меня остановить.
— Я люблю тебя, — шепчу я. Я знаю, как это тяжело для нее, она годами мечтала о полной семье, а теперь никогда меня не увидит. — Обещай, что ты справишься.
Она качает головой.
— Обещай. — Я заставляю ее посмотреть на меня. — Я не успокоюсь, пока ты не пообещаешь.
— Я обещаю.
Я снова обнимаю ее и делаю то же самое с сестрами. Сэм умоляет меня не делать этого, а Эмма не может говорить от плача. Я перехожу в объятия отца, который крепко держит меня.
— Ты крепкая и смелая, — говорит он сквозь рыдания. — И я очень горжусь тобой, лейтенант.
Я делаю шаг назад, твердо стоя перед ним.
— Да, генерал. — Я отдаю ему военный салют. — Я тоже горжусь тем, что ношу вашу фамилию.
Он снова обнимает меня и с трудом отпускает, чтобы я могла попрощаться с остальными. Луиза не смотрит на меня, когда я пытаюсь подойти к ней.
— Я никогда тебе этого не прощу, — вырывается у нее сквозь слезы.
Твое упрямость лишила меня лучшей подруги!
Я силой беру ее, прежде чем передать чек для Лулу.
— Я люблю тебя. — Я целую ее в макушку.
— И я тебя. — Она дрожит в моих объятиях. — Никто никогда не займет твое место, помни об этом.
— А перед кем я теперь буду ходить голым? — спрашивает меня Саймон.
Я закатываю глаза и слегка ударяю его по руке.
— Если ты будешь так делать перед своими сотрудниками, они подадут на тебя в суд за эксгибиционизм, — шучу я, позволяя ему обнять меня. — Береги Лу.
Он кивает сквозь слезы. Я иду к Лайле.
— Прости за отпуск, — извиняюсь я. — Надеюсь, ты простишь меня за то, что я так молчала, думаю, с твоими советами все было бы легче.
— Дорогая, — она обнимает меня, — мне не в чем тебя прощать, и тебе не за что чувствовать себя виноватой. Единственное, о чем ты должна помнить, — это то, как сильно мы тебя любим и будем скучать.
Я вытираю ей лицо, и мы обнимаемся.
Думаю, Бренда — один из тех людей, с которыми мне тяжелее всего расставаться.
— Не плачь, — прижимаю ее к себе, — это вредно для беременности.
— Ты обещала, что будешь здесь... а теперь ты нас бросаешь...
— Береги моего племянника, — перебиваю ее, — и никогда, никогда не забывай, что Гарри любит тебя так же, как в первый раз.
Я целую ее в лоб, прежде чем продолжить.
— Обещай, что будешь хорошим отцом, — прошу я Скотта.
Я позволяю ему поцеловать меня в щеку, так же как Луиза, я знаю его с детства. Я подхожу к Доминику, который стоит подальше от всех.
— Блондинка тебе не идет, — говорит он мне. — Прости, но я не могу не говорить правду.
Я провожу костяшками пальцев по его лицу.
— Ты всегда будешь лучше выглядеть на моих портретах. — Улыбнись.
— Конечно. Спасибо, что нарисовал.
— Подростковая влюбленность. — Он пожимает плечами. — Я уже перерос это, но было приятно, пока длилось.
Он целует меня в щеку.
— Ты заслуживала счастливого конца, может быть, со мной в том параллельном мире, о котором ты однажды упоминала.
— Было бы приятно познакомиться с ним, капитан.
Я отвечаю ему поцелуем.
Патрик и Александра обнимают меня одновременно, и я пользуюсь моментом, чтобы поблагодарить их за помощь в спасении.
— Мы очень сожалеем, — говорят мне Патрик и Александра.
Братт стоит в стороне от группы, он последний, кто подходит. Он выглядит так же, как я, подавленный и с опухшими глазами.
— Я не жалею ни о чем, что совершила рядом с тобой, — признаюсь я. — Ты была и всегда будешь моей первой любовью.
Он пытается сдержать слезы.
— Я люблю тебя. — Он целует мои руки. — Мне
