не колье.
Там лежал тонкий, изящный ошейник из черной кожи с небольшим бриллиантовым замком. А под ним – крошечная записка, написанная твердым, размашистым почерком, который я уже узнала:
«Наденьте это на вечер. Хочу видеть его на вашей шее. И ничего больше под платьем. Д.В.»
Я замерла, глядя на этот ошейник, на эту записку.
..«И ничего больше под платьем»...
Кровь отхлынула от лица, а потом бросилась обратно, обжигая щеки. Что это значит? Что он задумал? Это было не просто унизительно. Это было… страшно. И отвратительно.
Да кто он такой, чтобы указывать мне, что надевать и как себя вести?! Сначала один тиран сломал мне жизнь, теперь другой пытается сделать из меня послушную куклу?! Нет уж, хватит!
Глава 16
Да кто он такой, чтобы указывать мне, что надевать и как себя вести?! Сначала один тиран сломал мне жизнь, теперь другой пытается сделать из меня послушную куклу?! Нет уж, хватит!
Ярость вскипела во мне с такой силой, что на мгновение перехватило дыхание. Я схватила эту мерзкую бархатную коробочку, сжала ее в кулаке так, что ногти впились в ладонь, и с размаху швырнула в стену. Ошейник со стуком выпал на дорогой персидский ковер, бриллиантовый замок тускло блеснул.
«Пошел ты к черту, Волков! – мысленно орала я, расхаживая по комнате, как тигрица в клетке. – Со своей «помощью», со своим вечером, со своим гребаным ошейником!»
Он приедет вечером. «Разговор будет непростым, и я ожидаю от вас полной концентрации». О, он получит концентрацию! Он получит такой разговор, что мало не покажется! Я выскажу ему все. Все, что я думаю о нем, о его методах, о его унизительных подачках. И швырну ему в лицо этот собачий атрибут! Пусть подавится своей властью и своим богатством!
Я остановилась перед зеркалом. В отражении – незнакомая женщина с горящими глазами, растрепанными волосами и пылающими щеками. Где та тихая, испуганная Милана? Кажется, ее терпение лопнуло окончательно.
Для храбрости… да, определенно, для храбрости мне нужно что-то покрепче чая. Я вспомнила о баре в гостиной на первом этаже, который мельком видела при осмотре дома. Экономка, кажется, говорила, что я могу пользоваться всем в доме. Ну что ж, воспользуюсь.
В гостиной царил тот же холодный, безупречный порядок. Я подошла к бару, где стройными рядами выстроились бутылки с дорогим алкоголем. Нашла открытую бутылку красного вина, налила себе полный бокал. Руки все еще дрожали, но уже не от страха, а от какого-то злого, решительного азарта.
Первый бокал я выпила почти залпом, чувствуя, как по телу разливается обманчивое тепло, а в голове немного проясняется. Налила второй. Время тянулось мучительно медленно. Я снова и снова прокручивала в голове свою гневную тираду, подбирала самые хлесткие слова. Я буду ждать его здесь, в гостиной. И как только он войдет…
Солнце уже клонилось к закату, когда я услышала шум подъехавшей машины. Это он. Сердце заколотилось с новой силой, но теперь это был не только страх, но и предвкушение схватки. Я сделала еще один большой глоток вина.
Тяжелые шаги в холле. Дверь в гостиную открылась, и на пороге появился Демьян Волков. Такой же безупречный, холодный и властный, как и в прошлую встречу. Он окинул меня спокойным, изучающим взглядом, задержался на бокале в моей руке, но ничего не сказал.
Я поставила бокал на столик с такой силой, что вино едва не расплескалось. Вскочила на ноги. Кажется, я собиралась броситься на него, выцарапать ему глаза, но в последний момент что-то меня остановило. Вместо этого я выхватила из кармана халата проклятый ошейник и с силой швырнула его ему под ноги.
– Вот! – выкрикнула я, голос звенел от ярости и выпитого вина. – Заберите свою собачью радость, господин Волков! И можете надеть его на кого-нибудь другого! На ту, которая согласится быть вашей послушной игрушкой! Но это буду не я! Слышите? Не я! Я не позволю так с собой обращаться! Ни вам, ни кому-либо еще! Можете возвращать меня на вашу набережную, можете отдать меня Артуру на растерзание, мне уже все равно! Но унижаться я больше не буду!
Я задыхалась от переполнявших меня эмоций, готовая к любой его реакции – к гневу, к угрозам, к чему угодно.
А он… он просто стоял и смотрел на меня. Без тени удивления. На его губах даже появилась едва заметная, очень странная усмешка. Он медленно наклонился, поднял с ковра ошейник, повертел его в руках.
– Истерика закончилась, Милана Андреевна? – его голос был абсолютно спокойным, даже с нотками… чего? Удовлетворения? – Что ж, должен признать, вы меня приятно удивили.
Я опешила. Приятно удивила? Чем? Тем, что готова вцепиться ему в глотку?
– Я, признаться, именно на такую реакцию и рассчитывал, – продолжил он, небрежно бросив ошейник на ближайший столик. – Этот… аксессуар… был всего лишь проверкой. Тестом на наличие у вас хоть какого-то внутреннего стержня. И, должен сказать, вы его с блеском прошли. Я рад, что он не на вашей шее. Значит, из вас еще может получиться толк.
Глава 17
Я стояла, как громом пораженная, пытаясь переварить его слова. Проверка? Тест на наличие внутреннего стержня? Этот ошейник, эта унизительная записка – всего лишь проверка?! Злость, которая еще мгновение назад клокотала во мне, сменилась каким-то странным опустошением и недоумением. Он играл со мной. С самого начала.
– Проверка? – переспросила я, голос сел. Вино, выпитое для храбрости, ударило в голову, смешиваясь с адреналином от несостоявшейся схватки. – Вы… вы считаете это нормальным? Так проверять людей?
Волков усмехнулся, и на этот раз в его усмешке не было ничего приятного. Это была усмешка хищника, довольного своей добычей.
– В моем мире, Милана Андреевна, выживают только те, у кого есть зубы. И кто не боится их показать. Я должен был убедиться, что вы не очередная сломленная кукла, которая разревется при первой же трудности. Ваш бывший муж превратил вас в жертву. Моя задача – сделать из вас охотника. Или, по крайней мере, очень опасную приманку.
Он подошел к бару и налил себе виски.
– То, что вы не надели этот… аксессуар, – он кивнул на столик, где валялся ошейник, – и не побоялись высказать мне все в лицо, говорит о многом. У вас есть характер. Загнанный глубоко, да. Но он есть. А это главное. Все остальное
