просто находится рядом.
Ритмичные движения заставляли меня прерывисто вздыхать и царапать его спину, не щадя ни капли.
И я не удержалась и вскрикнула, когда Родригес резко и до конца вонзился в меня и замер. Ещё раз. Ещё. И так до того момента, пока мы оба не обмякли и не сжали друг друга.
Справившись с отдышкой, Аарон отстранился от моего лба своим и провёл пальцем по щеке, убирая прилипшую к коже прядь.
— Почему ты плакала?
— Не смогла сдержать эмоций от удовольствия.
— Ладно, по такой причине можешь плакать, — кивнув, парень натянул на меня мою толстовку, не давая моему разгорячённому телу замёрзнуть.
— Кстати, а вам за выигрыш дали какой-то трофей или медаль?
— Нам — нет, а вот мне попался самый красивый и драгоценный трофей в виде такой прекрасной, сладкой девочки, которую я буду любить до конца своей жизни и даже после.
47 глава. Клятва
Моё любимое время года — лето, когда я, наконец-таки, могу одеваться так, как просит душа. Могу одевать платья и юбки, раздражая этим Аарона, конечно, потому что на мои, как он выражается, прекрасные ножки смотрит каждый прохожий, вне зависимости от возраста — хоть это десятилетний мальчик, хоть сорокалетний мужчина с ребёнком.
И мне нравится это. Нет, не то, что на меня все смотрят (хотя я этого не замечаю). А то, что Аарон меня ревнует. Раннее я думала, что на ревность способны только те, кто не уверен в себе, но парень объяснил это на своём языке:
— Я ревную не потому, что сомневаюсь в тебе или в себе — боже упаси. Я ревную потому, что какие-то мужики смотрят на мою богиню. Такой алмаз могу видеть только я. Другим глаза выколю.
Меня это, скорее, смешило, но я ничего не говорила.
Вообще, наши дни проходили достаточно весело последние месяцы. Из-за потепления мы, наконец, стали выходить на улицу едва ли не на постоянной основе. И, зачастую, инициативу на прогулку выдвигал именно Аарон, аргументируя это тем, что я скоро засохну в своей темнице, потому что совершенно не вижу солнца. Родригес водил меня всегда в разные места, а я говорила ему: «Давай прогуляемся только по парку, зачем куда-то заходить?» — потому что не хотела тратить его деньги, которые, я знаю, зарабатывает он с трудом. А впереди ещё и поступление. На все мои отказы он реагировал одинаково: махал рукой, мол, молчи или сдвигал брови так грозно, что тряслись коленки.
Кино, кафе и парки развлечений мелькали почти в каждом нашем дне. И Аарон стал моей постоянной моделью на фотографиях для моего инстаграма, который почти никто не смотрит, но мне это и не важно. Я делаю фотографии для себя и сохраняю на память.
На этой неделе Аарон был слишком тихим и спокойным, почти не заезжал ко мне и не писал. Единственный раз за эту неделю, когда мы поговорили чуть больше пяти минут, был вчера:
— Ложись спать, любимый, — ласково говорила я, закрывая крышку ноутбука, тоже готовясь ко сну. — Завтра для тебя важный день, не так ли?
Важным он был из-за того, что ему сдавать свой последний экзамен. Все остальные он сдал. Я радовалась каждому его успеху, как никогда не радовалась своему. Он не всё сдал на отлично, но отметка «хорошо» была тоже прекрасной.
— Не могу уснуть, не услышав тебя. Особенно, когда я не слышал тебя целую неделю.
— Вот ты слышишь, — тихонько смеялась я, залезая под одеяло. Услышать его голос тоже было важным для меня, чтобы уснуть. Это была моя личная колыбельная. — А хочешь я буду говорить, а ты засыпать?
— Хочу, — хрипловатым голосом отвечал он. Или просто уставшим.
— А что тебе рассказать? — внутри разрывалось сердце от прилива нежности.
— Да что угодно, родная. Лишь бы послушать тебя. Давай о том, чем ты сегодня занималась.
Устроившись поудобнее, я серьёзно вспоминала то, чем занималась на протяжении дня. Учитывая то, что мои развлечения — это поход от кухни к холодильнику и обратно в комнату — рассказывать особо нечего. Но мне хотелось.
— Я смотрела «Сумерки», представляешь?! Так смеялась!
— «Сумерки»? — перебил меня он.
— Так, ты засыпай вообще! Во-о-от… потом я… ам… так… что же я ещё делала? А! — мои пальцы вырисовывали на простыне что-то непонятное, пока я болтала обо всём на свете.
Я рассказывала Аарону всё в подробностях, ещё немного и дошло бы до того, что я уведомила бы его о том, сколько раз сходила в туалет! Я болтала и болтала без умолку, делилась даже событиями из дорамы, которой уже, наверное, проела ему столовой ложкой мозг.
И затихла только тогда, когда в трубке раздалось его сопение. Посмотрев на длительность звонка, я сделала вывод, что уснул Аарон за семь минут и тридцать одну секунду.
— Удачи тебе, мой мальчик, — прошептала в трубку прежде, чем скинуть звонок.
И с мыслями о нём я также уснула, думая о сегодняшнем дне.
В школе у нас уже было скучно и большинство даже не ходило, потому что на уроках мы, в целом, ничего не делали, кроме как общались или страдали чем-то неважным. Мне было скучно дома, поэтому я ходила, чтобы посмотреть сериал на телефоне хотя бы в другой обстановке — не лёжа на диване, а сидя за партой. А что?
Ну и, конечно, сегодня в школу я пошла ради него. Мы договорились встретиться за полчаса до начала его экзамена. И у нас было всего пятнадцать минут, потому что вход в аудиторию, где он будет проводиться, закроется как раз за пятнадцать минут до начала.
Мы рассчитали, что пятнадцати несчастных минут нам хватит, чтобы побыть наедине. Но, конечно, этого мало. Я сидела на скамье возле школы и встала лишь тогда, когда увидела выходящего Аарона.
Парень закрыл лицо ладонью, чтобы спрятаться от палящего солнца.
На его недовольном лице сразу появилась ухмылка, но недовольство никуда так и не пропало! Аарон медленно шагал ко мне, по пути рассматривая меня с ног до головы, заостряя внимание даже на том, надела ли я лифчик, не просвечиваются ли мои соски для чьих-то глаз.
— Ты как роза среди этого на…
— Аарон! — я ударила его по плечу, а он по-ребячески рассмеялся, срочно извиняясь передо мной:
— Извини, родная, извини. Просто стараюсь поднять нам настроение и себе настрой на этот ебучий экзамен.
— Думай о позитивном, шутник, — я провожу пальцами по линии его скулы и зачёсываю платиновые волосы назад.
— Тогда мне нужно
