ограничивать в интиме.
Да и вообще, по женской части у меня всё на месте. И я Ромке в шутку иногда напоминала об этом.
– Меня, как конструктор собирать не надо. У меня все детали на месте, - посмеивалась я, намекая на его Юленьку. – Во-о-от матка. А во-о-от малыш, - водила я пальцем по черно-белому контуру.
Теперь, когда Рома ушел из дома, я больше не видела смысла скрываться от Кати.
– Надо сказать, - похлопала я его по руке. – И официально развестись.
Несмотря на все уверения в любви, вопрос о разводе висел между нами невидимой, но тяжелой преградой.
– Нам нужно успеть до родов. Я хочу родить в браке, Ром. В полной семье. К тому же, мне кажется, ты зря боишься реакции Кати. Она поймет тебя. Нас. Я уверена.
– А Лера?
Я видела, что Ромка специально уводит разговор в сторону. И почему он так всегда - шаг вперед два назад? Уже же всё обговорено-переговорено. Юле объявлено. Без подробностей, но всё же.
– Что Лера? – вздохнула я и подперла рукой голову. – Лере я тоже скажу. Можно обеим сразу. Хочешь, вот прямо сейчас заедем и всё им расскажем?
Я села перед ним, подогнув под себя ноги. Увидела, как дернулся кадык на шее, а глаза потемнели. Он потянулся ко мне, но я шутливо затрясла головой:
– Не-не-не… Даже не вздумай. Мне за девчонками пора. Ну так что?
Ромка шумно вздохнул и серьезно посмотрел на меня.
– Давай не сегодня, Тань. Я сам поговорю с Катей. Я обещаю.
– Ну хорошо, - я пожала плечами и, подобрав белье, направилась в душ. – Только не тяни.
Я послала ему воздушный поцелуй. Пусть видит, что не обижаюсь, не давлю, ничего не требую.
– Слушай, - задумчиво сказал Рома, когда я вернулась в комнату.
– Да-а-а…
Встав перед зеркалом боком, я придирчиво рассматривала, насколько вырос животик. Уже прилично. Скоро и девчонки-продавщицы заметят. Но если они думают, что я уйду в декрет, и они будут как попало обслуживать клиенток, то глубоко ошибаются. Работать я собираюсь до последнего. Никто мне деньги на блюдечке не принесет. Я же не на бюджетных харчах.
После родов отдохну месяцок, наймем няню, Лерка иногда приглядит. Катя будет приходить. Справимся!
Ромка, конечно, бухтит. Предлагает менеджера толкового взять. Но я не доверю свое детище никому. Запорют. Я сама не гнушаюсь в магазине сидеть до вечера. Девчонки вымуштрованы, все аннотации к косметике от зубов отлетают, побаиваются они меня – и правильно! Я расстаюсь без сантиментов.
Приходили некоторые, думали, будут отсиживать часы и в телефон пялиться, а покупатели пусть как-то сами. Вылетали, как пробки. Мне нужно, чтобы глаз горел! А у кого он будет гореть, если будут знать, что хозяйка в лифчике для кормящих дома валяется и не появится в магазине?
– А ты… что, к Юле заезжала?
Я замерла, поймала его взгляд в отражении. Сердце тревожно стукнуло. Тон какой-то… странный.
– Да, а что? Катя забыла купальник. Юля вынесла к машине.
– Катя сказала, что накануне ты тоже туда ездила.
Я медленно повернулась, подхватила маечку, просунула в нее руки.
– Тань?
– Что? – взвилась я. – Что ты хочешь? Она сама позвонила! Попросила приехать. Ей было плохо. Я испугалась, что там что-то по части гинекологии… Ты еще чем-то недоволен, дорогой? В следующий раз лети к ней сам!
Я быстро натянула юбку и принялась яростно расчесывать волосы. Нашел вообще о чем со мной разговаривать!
– Но, Тань... Позвонила бы мне. Я бы съездил. Зачем ты?
– Зачем? – прищурилась я, бросив щетку в сумочку. – Затем, что она сама обратилась ко мне. И еще затем, что это мать твоей дочери. И что у нее на уме непонятно. Я думала о Кате, прежде всего.
Я развернулась и пошла в прихожую. Ромка сразу догнал, обнял, уткнулся губами в макушку.
– Прости…
Я еле сдержала улыбку. Пусть и дальше думает, что из-за Кати. Разве могла я сознаться, что мне было интересно посмотреть. Таращатся же люди из окон автомобилей, проезжая мимо аварии. Или исподтишка тянут шею в сторону чужих похорон. А мне хотелось увидеть, как Юля, всегда поглядывающая на меня свысока, превратилась в обыкновенную брошенную бабу. Не спасло ни высшее образование, ни умные конспекты. И в этом я видела хоть какую-то справедливость.
Глава 15
Глава 15
Юлия
Я представила себе, как расширяются глаза дочери, как изумленно оттопыривается нижняя губа.
– Откуда ты знаешь? – спросит она. – Папа сказал?
И тут я расскажу про юбку.
Я громко хихикнула и зажала ладошками рот. Нет, нельзя ничего говорить Кате. Пусть для начала Рома или Таня подтвердят, что у них роман. Голословно обвинять ни к чему. Это со взрослыми можно потом всё в недоразумение обратить, а с подростком не выйдет. Тут надо быть максимально осторожной.
Солнце весело гуляло по ламинату, предательски подсвечивая пыль и крошки. Я выдвинула на середину стул, одним движением сорвала с него куртку и колготки, бросила на кровать. Колготки отправятся в стирку, куртку надо повесить в шкаф на плечики.
Рывком потянула на себя створки. Вроде бы, и была морально готова, и всё же тихо ахнула, увидев нагромождение вещей. Зимние, осенние, летние – всё вперемешку. Внизу откуда-то затесались ролики. Катя что, заезжала в них прямо в комнату, пока меня не было?
Я начала методично перебирать одежду. Взять, встряхнуть, оглядеть со всех сторон, если чистое, свернуть и положить на полку или повесить. Монотонные движения успокоили.
Джемпер, худи, кофта с высоким горлом, шорты, лосины, снова шорты, только спортивные, ветровка.
И снова дежавю. Из скомканной куртки вывалился блокнот в твердом переплете и углом стукнул меня по лодыжке. Я вскрикнула и в раздражении откинула куртку. Зашипела, потирая красный след от удара.
Никуда не выйдет из дома, пока не уберется! Каждый день проверять буду, а если понадобится, то притащу черный мусорный пакет и при ней повыбрасываю всё к чертовой матери!
Я присела и подцепила ногтями коричневую книжицу. То, что блокнот оказался брошенным в вещах, не удивило. Катин шкаф это портал в Нарнию. Там может быть всё, что угодно.
Желание разгребать свинарник, учиненный дочерью, резко испарилось. Или нервная система дала отбой трясучке и успокоила руки. Или я, наконец-то, нашла виноватого.
Из блокнота торчал кончик фотографии. Я потянула
