оставить.
Сейчас я больше, чем когда-либо, жалею, что попросил Гэвина поставить Шарлотте укол. Я бы отдал всё, чтобы дать жене то, чего она хотела — семью. Не ради Лордов. На хер их! А потому, что это было её желание, и она заслуживает всего.
— Средняя продолжительность жизни мужчины в Соединённых Штатах — около семидесяти семи лет. С моей помощью ты превысишь этот срок. Считай это моим подарком тебе — ты будешь видеть Аннабель каждый день долгое… долгое время.
Изабелла смотрит за мою спину.
— Верните его в комнату. Уберите капельницу и подготовьте ко второму этапу инициации.
Затем она поворачивается и выходит из комнаты, а его рука лежит у неё на ягодице.
СЕМЬДЕСЯТ СЕМЬ
ШАРЛОТТА
Прошла неделя с тех пор, как Хайдин сказал мне, что любит меня, и оставил привязанной к кровати. Неделя сплошных мучений.
Жизнь умеет посмеяться над тобой. Когда он появился в моей кухне в тот вечер, я первым делом подумала, что он затащит меня в «Бойню», посадит в камеру и оставит умирать. Так и случилось, только не совсем так, как я представляла. Я заперта здесь, в «Бойне», а он где-то в другом месте.
Я лежу в его постели и просто смотрю в тёмный потолок, пытаясь вспомнить его прикосновения, его тело, прижимающееся к моему, то, как он трахал меня.
Никогда в жизни я не была так зависима от другого человека, как от Хайдина. Он вошёл в мою жизнь во всех смыслах. А потом просто ушёл и ждёт, что я продолжу жить своей. Как?
«Я люблю тебя, Шарлотта».
Адам забрал у меня телефон. Ему надоело смотреть, как я без конца пересматриваю видео, которое оставил Хайдин. Сказал, что телефон разрядился, и он поставит его на зарядку. Очередная ложь.
Дверь открывается, но я продолжаю смотреть в потолок. Я словно окаменела. У них нет ни единой зацепки о том, где он. Сначала я слушала, как они спорят. Мне даже было жаль Эштин, когда она плакала и умоляла Сента найти его. Теперь я не обращаю на них внимания. Знаю, это эгоистично, но никто в этом аду не любит его так, как я. По крайней мере, я так чувствую. Иначе они бы не бросили его. Если бы у меня был выбор, я бы никогда его не оставила. Никогда бы не выбрала кого-то другого на этой планете вместо Хайдина. А они все в какой-то момент выбрали не его. И Адам был прав: мой муж пожертвовал собой ради каждого из нас.
— Есть что-нибудь? — спрашивает Сент.
Он обращается к Адаму. После своего появления Адам позвонил другому Лорду, чтобы тот забрал Маффин и несколько вещей — моих и его — из дома. С тех пор я нахожусь в комнате Хайдина вместе с ними. Адам не отходит от меня ни на шаг. Думаю, он считает, что я склонна к самоубийству. Честно говоря, это было бы лучше, чем то, что сейчас. Или, может, дело в том, что Сент и Кэштон до сих пор не прониклись ко мне симпатией. Наверняка они хотят меня убить, и я бы даже не сопротивлялась. Я это заслужила.
Я влюбилась в человека, который убил моего отца. Неужели я ужасный человек, потому что это не меняет моих чувств к нему? Скорее всего. Вот почему моя мать держит его у себя — потому что он отнял у неё того, кого она любила. И теперь та наказывает меня за то, что я полюбила его в ответ. Это единственное правдоподобное объяснение, которое я могу придумать, поскольку мне никто ничего не говорит.
— Нет, — отвечает Адам, стуча по клавишам ноутбука.
Сент вздыхает.
— Как она? — спрашивает он так, будто я не могу его слышать.
— Дэвин и Гэвин должны быть здесь с минуты на минуту.
Переворачиваюсь на бок, отворачиваюсь от них и закрываю глаза. Может, они вколют мне успокоительное, усыпят, чтобы я наконец смогла поспать. Хотя бы во сне я смогу оказаться в объятиях Хайдина. Во сне смогу поверить, что принадлежу ему. Что он всё ещё здесь. Что угодно лучше, чем эта пустота внутри.
Всё тело ломит. В груди такая тяжесть, что больно дышать. Я не прикасаюсь к еде, которую приносит Джесси. Потому что знаю, где бы сейчас ни был Хайдин, он тоже не ест. Почему я должна получать то, чего нет у него? Его пытают? Наверняка. Ненавижу то, что мой разум рисует, ведь на самом деле всё наверняка ещё хуже. Что именно моя мать делает с ним?
Дверь снова открывается, и я слышу, как Адам встаёт со стула у двойных дверей, ведущих на балкон. Там он без конца работает за ноутбуком и телефоном. Чтобы выдерживать бессонные ночи и оставаться в тонусе днём, ему нужны энергетические напитки.
— Что тебе нужно? — спрашивает Дэвин.
— Мне нужно знать, какие у меня есть варианты, — говорит Адам.
— Какие варианты? — уточняет Гэвин.
— С ней. — Представляю, как Адам указывает на меня, пока они стоят у меня за спиной. — Она отказывается есть, пить… думаю, она даже не вставала в туалет больше суток. Она уже должна быть обезвожена, — вздыхает Адам.
— Шарлотта? — Рука ложится на плечо, слегка встряхивает, но я не реагирую. — Шарлотта?
Меня переворачивают на спину, и я смотрю в потолок, пока кто-то светит ярким светом прямо в глаза. Не уверена, что смогла бы заговорить, даже если бы попыталась. Горло болит от бесконечных рыданий. Можно ли «исплакаться»? Когда ты столько плачешь, что больше не можешь выдавить ни слезинки?
Думаю, самое страшное — это неизвестность. Прошло семь дней. Даже если они найдут Хайдина, как он теперь будет относиться ко мне? Адам сказал, что Хайдин отдал себя ради меня. Зачем? У нас был шанс, но он не захотел меня слушать. И что теперь мне делать со своей жизнью? Без него она бессмысленна.
— Ничего, — резко бросает Адам. — Я говорю тебе, сделай что-нибудь.
— Хайдин не хотел бы…
— Хайдина здесь, мать твою, нет! — кричит Адам, перебивая Гэвина. — Я говорю, сделай что-нибудь. Она причиняет себе вред.
— А я говорю — пусть делает, что хочет, — в голосе Кэштона слышится усмешка. Я даже не заметила, что он в комнате. — Мы не заставляем
