в комитете и выговор! Все эти годы я ждала момента, когда смогу провести волшебный вечер с Сойером, представляя, что мы идем на праздник в качестве пары.
– Можно вопрос? Тебе вообще нужна наша дружба?
– Что мне ответить, чтобы не разозлить тебя еще сильнее? Или уже поздно?
– Поздно, потому что ты уже нарушил наш договор, да к тому же раздаешь мои подарки иностранцам.
– Что?
– Фелис сегодня ходила в твоем лаймовом «Найке».
Несколько долгих секунд Сойер молчит, словно не понимая, о чем я, а затем кивает.
– Худи висело на подлокотнике дивана, Фелис спросила, можно ли надеть. Она замерзла, не мог же я отказать, Райлс.
Интересно, если я сейчас попрошу его заняться со мной сексом потому, что я замерзла, он тоже не сможет отказать?
– Эй. – Поймав мою ладонь, он проводит большим пальцем по костяшкам. – Это мое любимое худи, потому что его подарила ты. И знаю, что день дерьмо, но я изо всех сил пытаюсь его спасти. Прошу, не усложняй мне задачу.
Мне становится стыдно, потому что день дерьмо не только у меня. И тот кошмар, что происходит сейчас в жизни Сойера, не идет ни в какое сравнение с походом на какой-то бал, ярмаркой и одолженным худи.
– Прости, меня немного занесло. Расскажешь, как провернул сделку с маффинами?
– Ничего интересного. Позвонил Мишель узнать насчет скидки, она сказала, что поговорит с отцом, если взамен я отведу ее на зимний бал. Получается, – уголок его губ ползет вверх, – я продался за скидку на маффины.
Я даже знаю, почему Мишель решила действовать с таким напором: после сегодняшних восхищенных постов женской половины Ноттингема Мишель произведет большое впечатление, явившись на бал с Сойером.
Эта мысль убивает меня, потому что я ждала этот бал целых три года только по одной-единственной причине.
– Райли, – Сжав мое запястье, Сойер пытается притянуть меня к себе, но я не поддаюсь. – Я всего лишь отведу Мишель туда, станцую с ней один танец, а после мы с тобой проведем весь вечер вместе, как и договаривались. Идет?
– Как будто у меня есть выбор. – Опустив взгляд, я убираю с покрывала невидимые пылинки. – На самом деле я должна сказать тебе спасибо за то, что спас мою задницу. А еще я так и не поблагодарила за то, что вчера ты заступился за меня.
Протянув руку, я провожу кончиком пальца вдоль тыльной стороны его ладони, рядом с содранными костяшками.
Сойер хмурится.
– Ты не должна говорить спасибо за эти вещи, Гномик.
– Не могу иначе.
Он неспешно водит большим пальцем вверх-вниз по чувствительному участку кожи на внутренней стороне моего запястья, вызывая очередную волну трумиротворения, поднимающую даже самые крошечные волоски на моем теле.
– Шантаж интимными фото – это ненормально и мерзко. Он получил по морде за дело, и сейчас я жалею лишь о том, что не убил его на месте.
– У тебя могут возникнуть проблемы из-за этого, Сойер. Большие.
Он театрально закатывает глаза.
– Одной больше, одной меньше. И, если мы заговорили о вчерашнем: сколько раз я просил тебя не лезть в драку? По крайней мере одновременно со мной.
– Ну извини, что не могу спокойно стоять в стороне, когда вижу, как кто-то пытается ударить тебя.
– В такие моменты я не могу сосредоточиться, Райли, даже толком блокировать удары не могу. Весь фокус моего внимания смещается только на тебя.
Чуть сжав мою руку, он напрягает скулы.
– Как только думаю о том, что кто-то причинит тебе боль, то перестаю соображать.
– Это взаимно.
Сойер лежит на животе, и я подаюсь вперед, чтобы обнять его за плечи, распластавшись прямо на широкой спине. На несколько коротких секунд мышцы его тела напрягаются и словно каменеют, а затем постепенно расслабляются.
Даже сквозь свою майку и футболку Сойера я чувствую жар. Его спина поднимается и опускается под моей грудью, и от этого ощущения у меня в животе все приятно тянет.
– Все еще чувствуешь воздражение? – спрашиваю я, уткнувшись подбородком в его плечо.
– Более чем, – отвечает он неожиданно низким голосом, который отдается легкой вибрацией в моей груди. – И еще мне чертовски тяжело.
– Из-за моего веса?
Тихо усмехнувшись, Сойер молчит какое-то время. Сжав пальцы в кулак, он тут же расслабляет их, а затем коротко кивает.
– Да, Райлс, из-за этого.
Мы оба знаем, что мои вопросы – провокация. И то, как спина Сойера поднимается под моей грудью чуть чаще каждый раз, когда я ерзаю, только доказывает это. В эту секунду я больше чем уверена, что это и есть ответ на вопрос: привлекаю ли я его хотя бы в физическом плане.
Тогда почему мы бездействуем, почему просто не можем целоваться до тех пор, пока не заболят губы? Почему мы должны быть дурацкими друзьями? Можем ли мы перейти эту грань? Могу ли я рассчитывать на что-то большее?
Мне до дрожи нравится мысль о том, что мы могли бы попробовать. Но следом окутывает страх. Что, если ничего не выйдет? В таком случае я потеряю Сойера навсегда. Есть ли шанс, что он боится того же, допуская мысль о нас?
Внезапно мне становится настолько страшно от вихря собственных мыслей и вопросов, что я отстраняюсь и обессиленно роняю голову на подушку. Желание прикасаться к Сойеру никуда не уходит, и я сжимаю руки в кулаки, чтобы прогнать покалывание в кончиках пальцев.
Когда этот парень рядом, во мне будто живет несколько личностей: одна – открытая и плаксивая, другая плюется сарказмом, демонстративно показывая отсутствие влюбленности, а третья постоянно нашептывает самые темные желания. И мне нужно что-то говорить, чтобы заглушить этот чертов шепот.
– Ты в курсе, что весь Ноттингем обсуждает в Сети вашу драку с Каллумом? Ты вышел из теневого бана популярности, Печенька.
– Вау, ну наконец-то, – отвечает Сойер, не открывая глаз и не скрывая сарказма в голосе. – Дать автограф?
– На груди, пожалуйста.
Он лениво взмахивает пальцами.
– Неси маркер.
Тихо рассмеявшись, я без стеснения разглядываю черты его лица, маленькую темную родинку на носу и плавную линию губ, до которых мне слишком сильно хочется дотронуться. Интересно, как Сойер отреагирует, если я сейчас отпущу тормоза и просто поцелую его? Оттолкнет, ответит или снова подумает, что я заболела?
– Кстати, о популярности. – Не выдержав, я протягиваю руку, чтобы дотронуться кончиком пальца до крошечной родинки на его переносице и легонько постукиваю, на что Сойер даже не морщит нос. – Хлоя хочет предложить тебе роль Ромео.
– Ни за что.
– Но это же такой шанс! Тем более, у тебя нет страха
