и трясущейся рукой разворачивает ко мне экран мобильника. — Здесь написано, что от этого умирают. Я умру, да? Я умру вместе с ребенком? — поджимает губы, из глаз катятся слезы. Затем начинает кашлять, морща лицо от боли и приложив руку к груди.
— Ксения, — беру ее за руку, — Ксюш, — сжимаю ее ладонь, смотрю в глаза, чтобы она не отвлекалась на моих коллег, которые выполняют все необходимые манипуляции для оказания помощи, — эмболия, это…
И простыми словами объясняю ей, что это такое. Пытаюсь не напугать.
— Вы вовремя приехали к нам. Вы большая молодец. Рядом с вами опытные врачи, и вы в надежных руках. Не скрою, это действительно опасное осложнение, но при своевременном оказании помощи можно спасти и мать, и ребеночка. Доверьтесь нам, хорошо? Вы согласны нам помочь? — улыбаюсь ей, беру результаты экспресс-анализов у медсестры, и стараюсь держать спокойствие, несмотря на то, что показатели мне очень не нравятся.
— Что с анализами? — хрипит девушка. — Все плохо, да?
Учитывая возникшие осложнения и острую гипоксию плода, я принимаю решение провести экстренное кесарево сечение, и сообщаю об этом пациентке.
— Прошу вас, — шепчет она, глядя на меня мокрыми глазами, — спасите ребенка. Тимур так ждал нашего сына… Он… он…
— Мы спасем вас обоих, — обещаю я.
Наша команда работает четко, слаженно. Я полностью уверена в своих коллегах. Они лучшие! Я видела их в деле, когда счет шел на секунды, когда не оставалось никаких надежд, но в итоге положительный исход таких сложных операций не раз шокировал наших коллег из других медицинских учреждений.
И этот случай тоже войдет в историю.
Неонатолог забирает мальчика ростом пятьдесят один сантиметр, весом четыре двести, а я продолжаю заниматься пациенткой.
* * *
Выхожу из отделения в коридор, где меня встречает муж Ксении.
Смотрю в красные глаза мужчины под два метра ростом, который отправляет в нокаут соперников, за которого на соревнованиях болеет вся наша страна.
— Анна Александровна, мне сказали, что вы провели очень сложную операцию, и что с Ксюшей и нашим ребенком все будет в порядке. Не зря мне порекомендовали ваш центр. Как мне отблагодарить вас? Все что хотите сделаю за спасение сына и жены.
— Мы выполняли свою работу, — отвечаю дежурной фразой на предложение благодарностей.
— Скажите, я смогу сегодня увидеть Ксению?
— Сегодня она в отделении реанимации. Вас будут информировать о ее состоянии, и о состоянии ребенка. Запишите мой номер телефона. Можете звонить мне напрямую.
— Спасибо! — произносит с глубокой признательностью.
Вхожу в ординаторскую и вижу, как Дарья Борисовна наносит на руки крем. Задерживаю взгляд на названии этого крема «Gold sea», и понимаю, что оно мне знакомо. Не могу вспомнить, где я его видела.
Крутится в голове.
И мне всегда обязательно нужно вспомнить, иначе это не даст мне покоя.
Да ладно, наплевать.
Перевожу взгляд на саму Дарью Борисовну.
Жаль, что мы здесь не одни. Очень хочется задать ей пару вопросов.
Мы много лет работаем в этом центре, всегда хорошо общались — и до прихода Марины, и после.
Так в какой же момент Марина успела перетянуть ее на свою сторону? Когда и при каких обстоятельствах она рассказала ей о том, что ждет ребенка от моего мужа? И почему Дарья Борисовна, коллега, с которой я провела ряд сложных операций, с которой отлично ладила все эти годы, вдруг решила прикрывать Марину, а сейчас тайком носит ей передачки от Влада?
Мне это очень интересно.
Потому что Марине каким-то образом удается подмять всех под себя. Моя дочь, мой муж, Зуев, Дарья Борисовна. Кто еще в этом списке? Каким образом она всех так легко обрабатывает?
Но сейчас меня больше всего волнует другой вопрос, и ответ на него в моем телефоне.
Достаю его из сумки.
— Чем так вкусно пахнет? — спрашивает у Дарьи Борисовны коллега.
— Кремом для рук, — показывает ей небольшой тюбик. — Марина Викторовна мне подарила.
Я снова невольно смотрю на тюбик, еще раз читаю надпись на нем, открываю сообщение от подруги сестры, подношу палец к файлу с результатом экспертизы, и резко застываю.
Меня словно обливают крутым кипятком.
Тело горит, жар обжигает шею, лицо.
«Gold sea» — это не название крема.
Это название отеля в Сочи, в котором останавливался мой муж, когда ездил в командировку.
Когда я разбирала его сумку, достала из нее вскрытую упаковку с зубной щеткой, на которой было выведено такое же название.
— Ты теперь берешь из отеля одноразовые предметы гигиены? — посмеялась, глядя на мужа.
— Забыл свою щетку дома, — ответил он.
Эта командировка выпала на день рождения Стаса. Помню, Влад говорил мне о том, как ему жаль, что он не может быть с нами в этот день.
А сам кувыркался в отеле с Мариной.
«Когда она была в отпуске? — пытаюсь вспомнить. — А ведь как раз тогда, когда Влад ездил в Сочи. Все сходится. Они сто процентов были вместе. Квартиру, наверное, присматривали».
Сжав губы, нажимаю на файл с результатом анализа.
«Что ж, давай посмотрим, поедешь ли ты в эту квартиру вместе с сыном».
Смотрю на цифры и с ужасом округляю глаза, словно передо мной открыт не файл с результатом анализа, а… портал в ад.
Глава 14
Анна
Я до последнего надеялась, что это не так.
Надеялась, что Марина родила от кого угодно, только бы не от Влада.
Но все мои надежды только что разбились на мелкие осколки.
«Вероятность родства 99,9 %»
Это сын Влада.
Это проходной билет Марины в сочинскую квартиру, где Влад будет обеспечивать ее и ребенка.
У меня дикое опустошение внутри. На душе кошки скребут.
Мне так хотелось вывести ее на чистую воду. Я спала и видела, как брошу к ее ногам бумагу с результатом экспертизы и скажу, что ей ничего не светит.
Безумно хотелось сделать так, чтобы она закатала свою силиконовую губу, и вместе со своим сыном отправлялась искать финансовую поддержку в другом месте. А затем сказать мужу, что его обвели вокруг пальца, и посмотреть на его лицо в тот момент, когда до него дойдет, что из-за этой дряни он потерял семью.
«Так, Аня, соберись! — приказываю себе. — Раз этот вариант отпал, значит, нужно воспользоваться другими».
Как только остаюсь в ординаторской одна, беру телефон и набираю Зуеву старшему.
— Анечка, солнышко, здравствуй, здравствуй, моя дорогая! Я рад тебя слышать, — звучит из динамика доброжелательный голос. — Просто так звонишь или дело какое?
— Михаил Юрьевич, я тоже рада вас слышать. Простите, что отвлекаю, но у меня
