было, это волнует. Лида научилась делать сюрпризы. Меня охватило приятное предвкушение.
Я протянул руку и нашел ее пальцы. И снова ледяной жар пронзил насквозь. Прямо Снежная королева, если бы не сладковатый сливочный аромат.
Такси остановилось у стеклянного фасада. Я взглянул на часы.
Моей спокойной и умиротворенной жизни оставалось длиться ровно сорок пять минут.
Глава 16
Глава 16
Лида
Пройдя сквозь крутящиеся двери, я с любопытством огляделась. Стены украшены абстрактными картинами, освещение явно меняет цвет в зависимости от времени суток. Стилизованная луна над баром. Столы и стулья из стекла и металла – всё стильно и минималистично.
Это вам не старая добрая классика. Здесь даже меню выполнено в электронном формате. Встроенный в стол экран, предлагал разнообразные блюда и напитки, а также показывал калорийность и состав.
С некоторых пор Дима, как флюгер поворачивался в нужную начальству сторону. А оно ценило гибкость, креативность и умение легко впитывать новое. И муж лез из шкуры, ведь на кону пропуск во вторую молодость. Главное, чтобы не заподозрили, что безнадежно отстал, постарел, что сорок девять – это приговор, если только ты не глава компании или акционер.
Улыбаясь, Дима шел на полшага впереди. Перед кем-то останавливался и представлял меня. Приходилось протягивать руку и лепетать, как мне приятно. Мимо других проходил, едва кивнув.
Сделал зачем-то замечание девушке-официантке с подносом, на котором выстроились креманки с шампанским. Я сочувственно на нее посмотрела – может быть, студентка, подрабатывает в свободное время и тихо ненавидит людей, вальяжно потягивающих Moët Chandon. А возможно, она и сама хочет пробраться в мир богатых и успешных, поэтому находится в тылу врага.
– О, Лидия… наслышан, наслышан… Очаровательная супруга именинника, - зарокотал Вениамин Кириллович – тот самый старикашка, что прямо сейчас пристраивает зятя на свое место.
–… Сергеевна, - сварливо поправила я начальство, за что получила почти незаметный тычок в бок от Димы.
– Да, конечно! Лидия Сергеевна… Познакомьтесь с моим зятем – Артемом Павловичем. Что поделать? Приходится уступать место молодым. А сам уж на покой, на дачку, ловить пескарей.
Вениамин Кириллович рассмеялся, обнажив слишком белые, чтобы быть настоящими, зубы. Глаза при этом остались невеселыми. Да что там, хищными были эти глаза.
Я вежливо пожала руку Артему. Высокий брюнет, на вид лет тридцать пять, рядом с ним, по всей видимости, жена, подогнанная под нынешние параметры красоты. Вот перед кем при других обстоятельствах продолжил бы выслуживаться мой муж. Беспечный, глупый, впавший в подростковый азарт, муж, за которого мне заранее стыдно.
Было еще время остановиться. И я малодушно нашла тысячу причин. От «воспитанные люди так не поступают» до «ты опозоришь саму себя».
Вечер начался. Микрофон переходил из рук в руки, полились однотипные и лишенные выдумки поздравления и пожелания. Говорили что-то про здоровье, долгие годы плодотворной работы, новых идеях… Голоса звучали громко и уверенно. В ответ Дима сыпал штампами и признавался в любви коллегам. Краснел, потел, смущался, как тургеневская барышня, льстиво поддакивал Вениамину Кирилловичу и Артему.
Едва слышно стучали вилки и ножи, бесшумными тенями сновали вышколенные официанты, бренчала на арфе женщина в длинном черном платье. То тут, то там слышался приглушенный смех. Я посмотрела на мужа. Он поймал мой взгляд, едва заметно подмигнул и улыбнулся. Как будто подал сигнал.
Глубоко вздохнув, открыла клатч и вынула оттуда серебристую флешку. Сжимая ее в руке, подошла к девушке, которая колдовала у ноутбука. Выводила на экран поздравления из разных отделов, где с вымученным восторгом сотрудники желали Дмитрию Николаевичу всех земных благ. При этом в ресторан их никто и не думал приглашать. Не по чину.
– Мария, - я прочитала имя на бейджике,- я хотела бы поздравить супруга. А в качестве подарка преподнести вот это.
Я разжала ладонь, Мария меланхолично кивнула и ловко вставила флешку в гнездо.
Время застыло, звуки отдалились, а в ушах противно запищали несуществующие комары. Ты можешь еще всё оставить, как есть, - прозвучало последнее, беззвучное для всех предупреждение.
Я посмотрела на Диму. Наклонившись к Артему, он что-то вещал с серьезным лицом, ребром ладони постукивал по столу, будто шинковал капусту. Закончив фразу, откинулся вальяжно на спинку стула, довольно улыбнулся.
В этот момент, если и были какие-то последние сомнения, они исчезли. Багровая ярость лопнула, расползлась в груди огненной лавой. Вспомнилась его наглая ложь, его ужимки вокруг нимфы, его желание выкрутиться и всех обдурить. Включая тех, кому сейчас он служит. Он не только предал меня, но и думал, что сможет безнаказанно строить свою карьеру и предавать других.
Больше ни секунды промедления! Ноги сами понесли меня на сцену, и чтобы не передумать, я схватила микрофон и еще на ступеньках обратилась к гостям.
– Дамы и господа! – голос задрожал от волнения, и я, ожидая, пока все меня заметят, сделал несколько глубоких вдохов и длинных выдохов.
Гул в зале стих, десятки пар глаз устремились на меня. Дима встал из-за стола и, глядя на меня, приложил ладонь к сердцу. В глазах его плескалось самодовольство, и это придало решимости. Я сжала микрофон.
– Дорогой! С днем рождения!
Дима наклонил голову, посылая мне безмолвную благодарность, чуть приподнял бокал.
– Я могла бы сказать много слов, - продолжила я. – Но все они не смогут описать талантов нашего уважаемого Дмитрия Николаевича. Поэтому я лучше сразу перейду к подарку.
Гости зааплодировали. Дима тоже. Его улыбка стала еще шире.
Я взглянула на Марию, и она едва заметно кивнула: всё готово. Мне стало смешно. Наверное, она подумала, что сейчас постаревшая жена без пяти минут юбиляра, выведет на экран нарезку семейных фото: из ЗАГСа, с ребенком, Дима-студент, Дима-грибник, Дима в деловом костюме, и снова Дима, обнимающий жену и сына.
Помедлив секунду, я нажала кнопку на пульте.
На экране появился Дима и бьющаяся в истерике Алиса. Она кричит ему упреки, дальше слышатся слова, которыми он пытается ее успокоить.
«Потерпи немного. Старик уходит с поста, решает, кому, куда пересесть, кто какую должность займет. Развод прямо сейчас не поймут. Он под зятя своего всё выстраивает, понимаешь? От этого сморчка сейчас многое зависит…»
Снова ругань, а потом в Диму летит сок из стакана.
От тишины, что разлилась в зале, фразы звучали с удвоенной или даже утроенной силой. Гости замерли, улыбки, будто стерли ластиком, у некоторых на лицах промелькнул испуг, Вениамин Кириллович выпрямился, щека его мелко задергалась, его зять сидел, не шевелясь. На Диму было
