в сторону экрана, где по лесу скачут синие гуманоиды. — Включи уже Формулу… ну или порево задорное.
— Езжай к себе и смотри его до усрачки, — бормочет Лекс, не отрываясь от плазмы. — А, точно! Ты же теперь пердишь в мой диван.
Ага, и ломаю всю малину Лексу.
Хасан с Панчем тут же подключаются и дрочат меня.
— Сафоня — бомжара! — Сева шлепает меня по плечу. — Приходи, горемыка, ко мне в зал. Матов тебе настелю, будешь как принцесса спать. Горошины свои там раскинешь…
Хасан отбито ржет, расплескивая пиво на ковер.
— Бес, ты видел, во что он превратил свою хату! Там же места живого не осталось!..
— Э, харош свинячить! — Лекс раздраженно цокает. — Кам, ты че, блядь, опять нажрался?! Да сколько можно…
— Скока нужно, — еле ворочая языком, отвечает Хасан.
— Трахнул бы уже свою ебанутую Жу… — начинаю, но Сева ощутимо пихает меня кулаком в бок.
У Хасана взгляд на секунду стекленеет, а потом он снова начинает свою песню:
— Сафоня на подсосе.
— Да затухни! — раздражаюсь и рявкаю на него. — И так, блядь, башка болит.
Ага, последствия вчерашнего обжиралова. Плечо тянет и ноет — это уже привет от биты.
— Ну и согласился бы рожей посветить в телеке, от тебя не убудет, — Кам пьяно скалится во все тридцать два. — Папашка сразу сыночке денег в зубы даст. А-а-а спорим, что ты уже через пару дней будешь просить микрофончик поправить и синяки замазать?
Отбиваю его протянутую ладонь.
— Отъебись, я тебе не клоун.
— Ага, ты, блядь, панда!
Хасан с Севой заливаются диким ржачем.
— Бес, гоу? Поставишь на Тимошку-гандошку? — Камиль все не унимается.
— Нет, — обрубает Лекс. Я замечаю, как напрягается его спина.
— Кам, стопе, — тихо говорю другу.
— Да ладно тебе, Бесявый. Давай, как в старые добрые… — Хасан напрочь игнорирует все ред флаги.
— Я больше не спорю. И тебе не советую, — в голосе Лекса звучит неприкрытая угроза.
Опасливо переглядываюсь с Севой. Панченко тоже напряженно следит за перепалкой. Из нас четверых он единственный трезвый фитоняш.
Бессонов поднимается с дивана и, прихватив сигареты, двигает на балкон.
— Я, что ли, на твою Снежину спорил?! — кричит ему в спину Хасан и, пошатываясь, встает с кресла. — Или, может, она из-за меня пострадала? А-а-а, дру…
В следующее мгновение Лекс налетает на него.
— Че ты, блядь, сказал?! — орет, локтем вжимая его в стену. — Повтори, сука!..
С Панчем срываемся и разводим пацанов в разные стороны.
— Эй, ребят, харош!
— Лекс, полегче, ну!..
Удерживаю вырывающегося Беса.
— А, по-твоему, это из-за меня Снежина в больничке провалялась? — хрипит Хасан, держась за горло.
Бля-я-я. Ну, Кам, ну нахуя ты сейчас это говоришь?
— Бро, не кипятись! — Не даю Лексу снова бросится на Хасана.
Панченко оперативно уводит Кама на балкон.
— Ну сам же видишь, он в дрова, — стараюсь говорить спокойно, следя за выражением лица Лекса.
— Ща продышится маткой и в норму придет.
— Мне похуй, пусть просто к ней не лезет, — с напряжением выталкивает Лекс.
— Да не кипишуй ты так! Никто не хотел твою Столицу задеть.
Парни возвращаются через пару минут.
— Сорян, был неправ. Змий зеленый попутал чутка. — Кам тянет кулак Лексу. — Без обид?
Тот отбивает панч:
— Принято.
Фух. Мир.
— Пойду отвезу его домой, пока еще какой хуйни не нагородил, — Панченко кивает нам на прощание и уводит шатающегося Кама на выход.
— Чего ты так завелся? — не выдерживаю первым.
— Ибо, — пространно отзывается Лекс и возвращается к просмотру кино.
Пару минут я тупо пялюсь в экран. От обилия красок рябит в глазах.
— Я не пойму, у вас ролевые игры, что ли?
Лекс стреляет в меня предупреждающим взглядом, но все же отвечает:
— Ролевые игры у тебя вчера были. А у нас квиз.
— Чего, блять? — вылупаюсь на него во все глаза.
— Квиз. По вселенной На́ви, — кивком подбородка указывает на синерожего в кадре.
— Ты гонишь?!
— А похоже? — Лекс криво ухмыляется. — Кара хочет выиграть…
А! Ну тогда понятно. Раз королева хочет…
— А чо хоть за приз?
— Без понятия, — небрежно пожимает плечами Лекс.
— И чо? Вы типа как два додика будете сидеть и отгадывать вопросы викторины? — угараю над ним.
— Вдвоем? — Он поднимает удивленно брови. — С нами идет целый баб-батальон. Яра, мелкая сестра Кары, Полька… — Лекс на секунду делает паузу, улыбаясь шкодливо. — Ну и Вера.
— Эта психованная?! Она ж глухая! — вырывается у меня.
Лекс как-то странно смотрит в ответ.
— И?
— Да не, ничо, — сдуваюсь сразу. — Удивился просто, что эта ведьма куда-то ходит.
Что эта ведьма может с кем-то нормально общаться… если хочет.
Невольно чувствую волну ревности, поднимающуюся откуда-то из центра живота.
Выходит, с другими богатенькими мажорами ты не строишь из себя бешеного енота.
Сучка такая.
— Как у тебя, кстати, с ней?
— Как, как? — ворчу, а потом бросаю взгляд на экран. — Вон как у того несчастного мужика с его икраном. Это исчадие ада постоянно хочет меня убить...
— Значит, она тебя выбрала! — Лекс со смешком подъебает меня.
— Ага, блядь. — Раздраженно тру затылок.
Выбрала.
Ведьма проклятая. Приворот ты, что ли, сделала? Вроде и не вижу твою вредную мордашку, а мысли один хрен к тебе сворачивают.
В этот момент на телефон падает уведа.
«Опарыш, ты там совсем ебу дал?»
Пробегаюсь глазами по тексту.
Секунда уходит на осмысление, кто так может выражаться, и вот уже губы сами собой расползаются в дебильной улыбке, а мотор задорно тарахтит в груди.
А вот и ты, Ведьма. Стоило лишь о тебе подумать.
Проваливаюсь в подушки поудобнее.
Ну давай, психичка, пообщаемся.
23. Тим. Ведьма, нам пи…
«Если это твоя кривая попытка сказать мне «я соскучилась» — попробуй еще разочек, Ведьма. И на этот раз будь вежлива», — быстро набираю текст и отправляю.
Ответ прилетает молниеносно.
«Я еще не настолько ебнулась, чтобы скучать по твоей надменной роже!»
Ну и кусачая же ты зараза!
Ведьминский яд буквально сочится из каждой буквы.
Фыркнув, ловлю заинтересованный взгляд Лекса.
— Сражаюсь с икраном, — криво ухмыляюсь.
— Главное, цахейлу тут мне не устрой, диван новый. — Лекс вырубает телек и сваливает к себе.
Я возвращаюсь к переписке и отбиваю ответ:
«Нежнее, Ведьма, а то приеду и накажу. И тебе понравится».
А уж как моему другану понравится. Член при мысли о наказанной Ведьме тут же болезненно натягивает ширинку.
Ерзаю в подушках, ожидая очередной быдло-высер этой радиоактивной Радуги.
«Приношу свои глубочайшие ИЗыдиВжопуИНЕНИЯ. Уверена, ты очень сильно занят — созерцание собственного невъебенного лика и пересчет папиных миллионов отбирают столько сил…» — Зайцева проходится бульдозером по моей самооценке.
