широкими плечами и снова, вытянув голову вперед, пырится в лобовое.
— Она так и будет нас пасти? — двигаются его губы.
— Ты бы еще незаметней тачку выбрал, — цокаю языком, рассматривая капот кислотно-зеленого цвета. — Они у тебя как трусы-неделька? Каждый день новая…
Сафонов поворачивает ко мне свою мерзкую рожу.
— Не придирайся, Ведьма. Какую дали, такую и взял…
— Бедняжка! — сочувственно произношу и добавляю в голос трагизма. — Сердце кровью обливается, как подумаю, что ты на этой консервной банке ездишь. Поди еще и хер последний без соли доедаешь? Ой, сочувствуем тебе всей общагой! Куда копеечку перевести?
— Тебе напомнить, Ведьма, наш уговор в клинике, м? — тут же вскипает Пуп, гневно раздувая свои ноздри на породистой морде лица.
Гандон.
Молча показываю ему фак и отворачиваюсь. Но спустя пару секунд не выдерживаю и тоже выглядываю наружу.
Ксюха снова маячит на общем балконе. Якобы белье проверяет — просохло уже или как.
Ага-ага. Ставлю косарь, что еще до вечера она завалит меня расспросами а-ля «вы все-таки встречаетесь?» и «можно покататься на его тачке?»
Одни проблемы от тебя, мажорище.
— Нахрена вообще твой папаша это устроил? — бросаю ему.
— Политика, ничего личного.
— Оу, ну это же многое объясняет! — Мой голос сочится ядом, а злость снова булькает внутри, разъедая кислотой желудок.
— Вот только в твое «непричастен» верится с трудом…
И тут Сафонов, резко развернувшись ко мне всем корпусом, взрывается:
— Мне станцевать надо, чтобы ты мне поверила? — На его лице впервые читаю неконтролируемое бешенство. — Думаешь, я этого, блядь, хотел?! Мыть сральники в этой вашей богадельне! Спать на чужом диване, как какой-то нищееб! Терпеть выходки моего папаши и его поехавшей подстилки! Че, это мой предел мечтаний?
Атмосфера в салоне резко накаляется, и мое сердце ухает куда-то вниз. Испуганно таращусь на бушующего мажора.
Он с размаху лупит по рулю, раздается противный звук клаксона, а я едва не подпрыгиваю на своем сиденье.
— Ехать в это ваше Хуево-Кукуево, чтобы теперь доказывать тебе, что я не верблюд!..
— Мог вообще меня не спасать! — запальчиво сообщаю ему из чувства протеста. — Пройти мимо…
— Так и надо было сделать! — рявкает в ответ. — На хуй я за тобой поперся!
— Действительно, — мои губы кривятся в злой усмешке. — Это же я во всем виновата.
Какое-то время мы непримиримо смотрим друг на друга. Сафонов первым отводит взгляд и оперативно эвакуируется наружу, от души ебнув дверью.
Наблюдаю, как он меряет шагами пятак парковки, а в башке курсирует упитанной крысой мыслишка: «Злая ты, Зайцева. Обидела кровиночку…»
Кровиночка как раз бросает в мою сторону горящий взгляд, что буквально вопит, как я его достала. В ответ мстительно прищуриваюсь.
Ага. Могу. Умею. Практикую.
— Полегчало? — с прохладцей интересуюсь, когда Гад падает на водительское место.
— Ведьма! — Пышет на меня злостью, сжимая так сильно руль, будто представляет под пальцами мою цыплячью шею. — Давай ты на секунду изобразишь нормальную и включишь голову?
Хмыкаю и поднимаю ладони в мирном жесте.
Ну допустим…
— Чем нам грозит такая инициативность твоего дражайшего родственника? — произношу и тут же морщусь от местоимения «нам».
Бр-р-р, какая мерзость! Я и Опарыш в одном предложении.
— Ну в самом деле, — продолжаю, — что дальше? Они изнасилуют нейросеть, и она высрется убойным контентом? — брякаю в шутку, но на лице белобрысого ублюдка не появляется улыбка.
— Ты просто не знаешь моего отца, — с тяжким вздохом отзывается он.
— Ну есть же у него, в конце концов, тормоза?! — всплескиваю руками. — Это же просто грязно…
Прямой серьезный взгляд и честное:
— Это политика. В ней и не такая грязь творится. Представь, что завтра конкуренты очухаются и вбросят другие невероятные факты обо мне, о тебе… «Богатый отморозок толкнул под машину инвалида», — цитирует с кривой усмешкой. — Или так: «Сын-наркоман кандидата Сафонова подрался с дилершей и едва не погиб».
— Бред!
— Неа. Просто заказная желтуха. Там и не такое напишут.
Мотаю головой, не в силах поверить, что сама же наступила обеими ногами в жир.
— Ну а что тогда делать, а, умник? — запальчиво требую от этого генератора проблем.
— Не можешь победить? Примкни и возглавь, — после паузы спокойно сообщает он.
— В смысле? Я уже послала твоего папочку на хутор бабочек ловить, а теперь вернусь и буду плясать под его дудку?
Меня просто бомбит от этого. Все проблемы от богатых снобов!
— Вернуться, да. — Кивает Сафонов как ни в чем не бывало. — Но на своих условиях. Смекаешь, Ведьма, о чем я?
Задумываюсь ненадолго.
— Типа я играю за их команду, но по факту за себя?
Белобрысый прыщ довольно щелкает пальцами:
— Бинго!
— И какие твои условия? — вырывается у меня невольно вопрос.
— А у тебя?
— Я первая спросила!
— Окей.
Пуп на удивление покладист.
— Хочу вернуть обратно свою жизнь.
— Бухать в клубах и блядовать направо и налево нынче так называется? — притворно качаю головой. — А я и не знала.
— Фу, как грубо. Моя бабушка бы промыла тебе рот с содой и прочитала нотацию о вреде чрезмерного употребления алкоголя и промискуитета.
Фыркаю.
— Так что насчет тебя, Ведьма?
Сафонов смотрит внимательно и без подъеба.
— Секрет.
— Деньги для тебя слишком просто, — рассуждает он, потирая подбородок с дурацкой ямочкой. — Тебе ведь их предлагали?
— Неважно, — слезаю с темы. — Я в любом случае не продаюсь.
— Мне даже интересно, что ты задумала. Ладно, Ведьма, — хмыкает он и тянет мне раскрытую ладонь. — Заключим перемирие?
— Коалиция идейных врагов? Типа враг моего врага — мой друг?
— Можно и так назвать. Согласна закопать томагавк и на время притворится белой и пушистой Зайкой?
— Не смей меня так называть, — сердито грожу ему пальцем.
— Даже когда мы наедине?
Нет, ну вы посмотрите на этого Казанову?
— Тем более!
— Злая Зая, мне нравится, — мурлыкает он в моей голове.
— Загрызу!
— Давай свою лапу, хищница.
Вопреки всем моим ожиданиям рука у него горячая и сухая. Мы торжественно трясем ладони, заключая сделку.
— Черт с тобой, Сафонов! — ворчу. — Давай сыграем по своим правилам.
25. Тим. Слезы бывших
— Я это не надену! — доносится голос Ведьмы из-за неплотно прикрытой двери гримерной.
Заглядываю и вижу, как она брезгливо оглядывает рейл с бежево-белыми шмотками.
В зеркальном отражении ее мордашка приобретает упрямый и обиженный вид.
Зая недовольна. Будто ей не бренды принесли, а голышом предложили сниматься.
Хотя, я бы не отказался заценить ее сиськи, прикрытые дурацкой футболкой с очередной всратой надписью «вокруг пizdeц, а я сияю».
Хмыкаю. У нее шкаф их генерирует, что ли?
Стилистки во главе с матерью-всея-пиар Татьяной — которую я иначе, как Танюхой, теперь не называю
