class="p1">Мой ответ улетает в секунду:
«Не переживай, миллионы уже посчитаны, лик все так же прекрасен».
Точки бегают по экрану — Ведьма что-то там строчит, и я нетерпеливо выстукиваю пяткой ритм.
Пишет, стирает. Пишет, стирает.
Не иначе поэму целую сейчас пришлет.
Наконец прилетает уведа. Я предвкушаю вынос мозга, но с каждым словом только сильнее охуеваю.
«Знаешь, Сафонов, я думала, что ты просто избалованный мудак. Но ты оказался еще хуже.
Ты мерзкий, лживый слизень.
Авария, эти игры в благородного спасителя, клиника твоей бабки — я, дура, чуть не повелась на все это.
Решил, что можно взять инвалидку, нассать ей в уши, а она и рада?»
Вклиниваюсь в ее грозный спич:
«Ведьма, у тебя там в голове все гайки не по резьбе пошли? Я что, по-твоему, боженька? Вышел за тобой, психичкой, из рестика, увидел, как ты бодро шагаешь под колеса, и такой: «О, заебато я сейчас стану героем? Так, что ли?»
Ну ри-и-ил! Она гонит, что ли?
«Не прикидывайся идиотом! Твой гребанный папаша-политикан уже присылал ко мне свою говорящую куклу. Танечку».
Мое лицо удивленно вытягивается, а улыбка слезает с губ, когда я пробегаюсь глазами по сообщению.
«Какую Танечку?» — пишу на автомате.
Мотор вдруг начинает троить и вдоль позвоночника прокатывается волна жара от резко подскочившего адреналина.
Блять. Нет. Ну нет!
Свернув диалог с этой буйнопомешанной, набираю отца. Он берет почти сразу.
— Слушаю, — раздается в динамике. Голос бодрый, будто время не приближается к часу ночи.
— Это я тебя слушаю! — рявкаю и подскакиваю с места. — Я же тебе сказал, что не буду участвовать в твоем фарсе!..
— Тон смени, — отец равнодушно осекает мою истерику.
Меня едва не подбрасывает от этого. Сжимаю корпус смартфона и выпаливаю, пока отец не положил трубку:
— Чо ты ей наплел?
— Сделал весьма выгодное коммерческое предложение, — отзывается спокойно и даже не уточняет, о ком я.
Блять. Блять! Блять!!!
С силой провожу рукой по затылку.
— Не лезь к ней, ясно? — как могу стараюсь донести до отца свою мысль. — Она здесь вообще никаким боком.
— Уже поздно, — говорит так, что нихуя не понять — он про время суток или про Ведьму. — Если у тебя все, то остальные вопросы перенесем на рабочее время.
Отец рассоединяется первым, а я в полном ахуе падаю на диван.
Блять, нутром чую, что он что-то задумал.
Открываю диалог с Ведьмой и едва не присвистываю от удивления.
— Ебать ты настрочила!
Ведьма: «Еще скажи, что ты ее знаешь, и что это не твоя идея! Мажор спас глухую бедную сиротку!»
Ведьма: «Оперичку тоже мне организуете?»
Ведьма: «Боже, какие вы все мерзкие!»
Ведьма: «Что замолк, Опарыш? Правда в глаз попала?»
Ведьма: «Ненавижу тебя!»
Ведьма: «Чтоб тебя медведь сожрал, высрал, а потом наблевал сверху. И чтобы тебя даже плесень трогать брезговала, потому что ты самое дерьмовое дерьмище!»
Ведьма: «И, кстати, можешь передать вашей карманной крысе, чтоб шла на хуй бодрее!»
Ведьма: «Хотя нет. Возьмитесь дружно за руки и пиздуйте туда все вместе!»
Ведьма: «И если ты еще хоть раз посмеешь мне прислать свои сраные подачки, я затолкаю их тебе во все физиологические отверстия!»
Подачки? Этой шизанутой? Ой, мля!
Бормочу себе под нос:
— Делать мне нехуй.
«Ведьма, прикрой свой фонтан красноречия. Я щас захлебнусь», — пишу ей. — «А в твоей отбитой голове только этот шлак генерируется? До тебя не доходило, что я вообще не при чем?»
Точки бегают, потом пропадают. Снова появляются. Она что-то стирает, пишет заново. Наконец приходит:
«Пиздабол».
«Психичка», — не остаюсь в стороне.
В ответ Ведьма просто блочит мой аккаунт.
— Вот и поговорили, — выдыхаю и задумчиво кручу в руке телефон.
Хочется прямо сейчас сорваться к ней и надавать по жопе за все ее грязные словечки.
Но вместо этого я заваливаюсь спать, решив, что с этой ненормальный станется сегодня мне выцарапать глаза.
А утром я в немом шоке смотрю на экран смартфона.
На фотке опутанная капельницами Вера лежит на больничной койке с перебинтованной головой… а я сижу рядом и держу ее за руку. Мы улыбаемся как два идиота.
Две секунды на осознание. И мой новый смарт летит в стену.
— Сука, — выдыхаю с яростью, мечтая еще что-нибудь расколотить.
Лекс появляется, когда я, натянув джинсы, напяливаю смятую футболку.
— Спешишь куда-то… герой? — произносит с паузой.
— Блять! — из меня рвется мат вперемешку с проклятиями. — Эта хуйня везде?
— Пока только в пабликах форсят. — Лекс дергает плечом. — Но, зная твоего отца… к вечеру от твоей рожи на федеральных каналах будет рябить в глазах.
Твою мать!
— Они тупо сгенерировали это! — пинаю кусок корпуса телефона. За грудиной бомбит водородными.
За что, блядь?!
— Неплохо вышло, кстати, — спокойно замечает Лекс.
— Кто в это поверит?
— Все?
А-а-ар-р-р.
— Дай ключи от тачки! — требовательно раскрывают ладонь, но Лекс качает головой.
— И куда ты поедешь?
— Сначала к бате, рожу подрихтую и передам пару ласковых пиарщикам. Потом к Ведьме…
— И что ты ей скажешь? — Он криво ухмыляется. — Прости, Вера, но нам пиздец?
— С чего вдруг? — упрямо смотрю на него.
— А с того, что твой батя на этом высере нейросети не остановится. Ты сам говорил, что после твоей выходки его рейтинг скакнул вверх. — Лекс через голосового помощника подрубает плазму и выходит на новостной портал, посвященный выборам.
Цифры и графики плывут перед глазами.
— И это только начало, Тим.
Из шума крови в ушах едва разбираю слова. Мой взгляд прикован к бегущей внизу экрана строке.
«Скандальный отпрыск Алексея Сафонова спас девушку от неминуемой гибели. Эксклюзивные кадры…»
Ведьма, нам пизда!
24. Вера. Примкни и возглавь
— Что делать будем, Ведьма?
Раздраженно смотрю на белобрысого Опарыша, но никак не реагирую на дурацкое прозвище.
За сегодняшнее утро спектр моих эмоций менялся с такой частотой, что аж тошно.
— Есть идеи? — продолжает допытываться этот придурок.
— Вот думаю, сколько мне дадут за убийство в состоянии аффекта… — ворчу и щелкаю по носу утку. Пластиковая хрень на приборке задорно трясет башкой, будто ее вштырило не по-детски.
Меня тоже нехило так вштырило. Особенно, когда мои соцсети подверглись ковровой бомбардировке лайками и комментариями тысяч людей.
А потом в каком-то паблике я наткнулась на занимательную фотку, и мой пукан подгорел так, что там до сих пор идет терраформирование.
— Не выйдет, Ведьма, — хмыкает белобрысый упырь, барабаня пальцами по рулю. — Надо было раньше все это проворачивать, сейчас общественность не поймет…
— Бесишь! — Сердито сжимаю кулаки, прожигая в его лбу дырень.
— Взаимно.
Гадский гад разминает шею, ведет
