ругательство у арабов. А слово-то какое мерзкое!» — вздрагиваю невольно. Но моему мужу оно подходит идеально. Челб. Гадский предатель!
«Как ты мог, Коля? Как ты мог?» — чуть не срывается с языка. Прикрываю глаза, стараясь справиться с накатившим отчаянием. Меня снова тошнит, стоит только представить. Мой любимый муж и предавшая меня подруга. Они вместе. И судя по фоткам, это началось не вчера.
Сколько времени длится этот кошмар? Сколько времени нужно мужчине и женщине, чтобы дойти до кондиции «все по фиг»? Привычно трахаться в машине, заниматься оральным сексом. Месяц? Два? Год? Я не знаю. Не замечала ничего! Даже предположить не могла.
«Судя по фоткам, они не шифровались никогда! Вешали мне лапшу на уши и смеялись за спиной. А я, дура, верила в слова и обещания!» — сжимаю губы в тонкую нитку.
Усилием воли захлопываю досье. Там копии документов. Подлинники, как объяснил мне Аким, личный помощник шейха Рашида, хранятся в архиве.
— Я хочу понять… — поворачиваюсь к Лейле. Старуха ставит цветы в маленькую вазу. В больших обычно стоят букеты от Рашида. Он меня балует. Старается ухаживать. То сладости передаст в течение дня, то цветы.
— Что там понимать! — машет рукой моя нянюшка. — Ты лучше посмотри, какую красоту тебе прислал Рашид! У нас такие точно не растут… Впервые в жизни вижу такие интересные цветы, — протягивает мне букет из белых нарциссов, красных тюльпанов и ирисов.
— Ой, мамочки! — забираю у нее из рук наши весенние цветы. Прижимаю к груди. Словно получаю привет из прошлой жизни.
«Коля мне тоже тюльпаны дарил!» — думаю по привычке. И тут же сама себя обрываю.
Коля… Чтоб тебе, подлый челб.
— Поставь здесь, пожалуйста, — показываю на широкий мраморный подоконник, который я использую вместо стола.
Лейла пристраивает букет сбоку от открытого окна. А я машинально передвигаю вазу к центру. Смотрю сквозь цветы на голубую небесную гладь, уходящую за горизонт и сливающуюся с бирюзовой водой Залива. Смаргиваю слезы. И снова открываю толстую черную папку. Досье, собранное на моего мужа шейхом Рашидом.
Под фырканье Лейлы «Не надоело тебе!» в который раз тщательно изучаю каждый документ. Пролистываю фотки, изобличающие любовников. Ужасно больно видеть любимого мужчину, оглаживающего худую Манину задницу.
Они- любовники!
Сердце останавливается только от мысли. Маня мне все рассказала сама. Только я, дура, не поверила!
Решила, что мой Зорин — настоящий офицер и выше глупых измен. Думала, что у нас с ним любовь. Настоящая. До гроба.
Тру переносицу, пытаясь взять себя в руки. Получается, что не получается!
Я жила с мужчиной шестнадцать лет и ничего о нем не знала. Считала его верным и благородным. И все эти годы ошибалась. Так бывает? В моем случае ответ очевиден. Всюду вранье.
Внимательно разглядываю выписку из Дойче-банка. Смотрю на остатки. На начало дня пятьдесят семь тысяч евро, а на конец — на двести тысяч больше.
Отпускные за Монгорского!
«Господи, Коля, как же ты мог!» — прикусываю губу. Вспоминаю, как мой благородный и неподкупный муж возмущался, подозревая кого-то в получении взятки. Как негодующе выговаривал, шагая по нашей маленькой кухне.
— Вот так пашешь, ловишь, а какой-то жадный хрен потными лапами загребает бабло и подписывает приказ об освобождении.
«Все ты врал, Коля! Все ты врал! И сам жадненько скирдовал. Только в отличие от своих начальников, ни с кем не делился. Даже копейки на собственных детей не потратил», — тупо пялюсь на парящие над заливом белые облака, больше похожие на крылья ангелов.
Кругом обман. И деньги на счету — тому доказательство. Пятьдесят тысяч евро уже болтались на остатке.
«Сколько это?» — мысленно прикидываю по курсу. На платьишко Ируське и кроссовки Борику точно бы хватило. Смаргиваю слезы и снова натыкаюсь на фотографию. Коля и Маня катаются на пароходике. И мой муж, прекрасный семьянин и отец, откровенно при всех лезет под юбку женщине, продавшей меня в рабство.
Глава 1.2
«Какое же позорище, мамочки! — прикрываю ладошкой рот, стараясь не закричать. — Поэтому он не ищет меня. Некогда ему!» — сглатываю горькие слезы. Сколько времени прошло? Чуть больше двух месяцев!
Да я бы землю зубами рыла! А он… При его-то ресурсах.
Обида клокочет в груди, зарождая в глубине души лютую ярость. А в голове бьется только один вопрос.
Почему ты так со мной поступил, любимый? За что?
«Ну как почему?» — утираю слезы. Расфокусированным взглядом таращусь на Персидский залив. А в голове уже складывается мозаика. Пазл за пазлом вырисовывается неприглядная картина.
При таком раскладе меня просто выкинули из жизни. Мои дети живут с Николаем. Хотя, если бы мы с ним разводились, и Борик, и Ируська остались бы со мной. Плюс трехкомнатная квартира в центре Москвы, дача в Подмосковье на берегу озера и хороший внедорожник, на котором мой милый возил свою кралю на кладбище. Ничего делить не надо! Все теперь Колино!
А при разводе делили бы имущество в равных долях. То самое имущество, на которое я горбатила. Моталась в командировки, терпела хамство Беляша. А у мужа на счету пылились пятьдесят тысяч евро. Хорошая заначка.
Нет, нам и свекры помогали, но чаще я брала кредиты в банке. Благо сестра моя там работает, и проценты были божеские. И отдавала я все со своей зарплаты. И доказать это легче легкого. Бухгалтерия сразу деньги на лицевой счет переводила.
Да и Коля бы, в своем имидже чистоплюя и правдолюбца, не стал бы делить квартиру и табуретки. А так… Все его! И главное, никто никогда не догадается.
Хороший план.
— Тебе не надоело? — окликает меня Лейла и тычет похожим на сосиску пальцем в каминные часы. — Уже три часа. Рашид придет в пять, а ты не готова…
— О господи! — подхватываюсь с места. — Ты ванну набрала? — поворачиваюсь к няньке.
— Конечно! Там уже вода льдом покрылась! — вздыхает та, поднимая руки к потолку.
Прячу папку в дальний ящик комода. Не дай боже, Рашид увидит! И сама над собой смеюсь.
К чему такая секретность?
Аким и Лейла знают, значит, и Рашид в курсе. От него точно ничего не укроется.
На ходу снимаю шелковый халат, расшитый белыми журавлями, ложусь в широкую ванну, словно высеченную из цельного куска мрамора. Вдыхаю нежный запах жимолости и иланг-иланга.
— Похоже, ты не пожалела масла, — поворачиваюсь к старой Лейле.
— А-а-а, — крякает она. — Может, хоть благовония перебьют запах навоза. Уже смердит от этой папки, что принес Аким. Зачем ты ее только смотришь? Вина поганого челба
