Отличница для генерального - Екатерина Крутова

— Что? Увольнение? Или показательная порка? — о том, что крепостное право отменили полтора века назад, Аня решила не напоминать.

— Почти, — хмыкнул эйчарщик. — Ненормированный день без оплаты.

— Сурово. Но хоть в угол не ставит, — совершенно серьезно сказала девушка, а мужчина громко хмыкнул.

— Дмитрий, — подмигнул и протянул ладонь, которую девушка очень осторожно пожала. — Доброго пожаловать в холдинг «Стройинвест» и, простите за спектакль — должен был проверить на стрессоустойчивость. А то в резюме все как одна а на практике после первого замечания — в слезы и за антидепрессантами.

«Может, я уже на них сижу», — мысленно возразила Аня, но благоразумно смолчала, сдержанно улыбнувшись в ответ.

2. Встреча с генеральным — второй тест

— Дима, это новенькая⁈ Вовремя на растерзание привел, через пять минут совещание начнется, а секретаря нет! — миловидная женщина выглянула из-за компьютера, приветливо улыбнулась Аниному спутнику, а девушку смерила любопытным взглядом зрителя, провожающего смертника на эшафот.

— А остальные где? — мужчина нахмурился, оглядывая пустой кабинет — из пяти компьютерных столов следы офисной деятельности в виде стопок бумаг, личных чашек и разноцветных заметок наблюдались за четырьмя, а реальная жизнь обнаруживалась только в лице улыбчивой сотрудницы.

— У Вики сын заболел, Женька до конца недели в отпуске, а Марья еще в понедельник к зубному отпросилась. Кто ж знал, что ему приспичит партнеров собрать?

— А что сама?

— А у меня отчеты! — гордо сообщила женщина и, как показалось девушке, подавила торжествующий смешок. — Нормальные начальники в пятницу уже в загородные клубы сваливают, а нашего поработать перед выходными потянуло!

— Чтоб не расслаблялись и были в рабочем тонусе, — Дмитрий уже привычным жестом поправил очки, скрывая за серьезным тоном короткую ухмылку. — Анна Владимировна, знакомьтесь, это — гарант стабильности нашей фирмы и кладезь бесценной информации, заведующая канцелярией и административный директор в одном лице — Никифорова Татьяна Степановна.

— Переживешь совещание и выйдешь на работу в понедельник — разрешу называть Татьяной. А теперь удачи, девочка! И ни пуха тебе, ни пера!

— К черту! — хором ответили Дмитрий и Анна, переглянулись и рассмеялись — девушка робко и смущенно, а эйчарщик в полный голос.

Через две минуты они уже стояли перед высокими дверьми:

— Рекомендую включить диктофон, чтобы не упустить главное. Сомневаюсь, что кто-то в современном мире владеет стенографией, — менеджер по персоналу больше не улыбался.

— Я неплохо конспектирую. Но, вы уверены, что мне не надо сначала составить завещание? — обычно дерзкая ирония хорошо маскировала страх, но скрыть дрожание пальцев она не могла.

— Надеюсь, это лишнее. В противном случае обязуюсь лично устроить похороны по высшему разряду. Какую музыку предпочитаете для выноса тела? — за стеклами очком лукаво блеснули темные глаза.

— Пусть играет джаз, — Аня почти открыла дверь, но внезапно вспомнила про бунтарскую татуировку под манжетой строгой рубашки и, обернувшись, добавила, — и немного тяжелого рока.

За спиной восторженно хмыкнули. Дверь открылась, впуская новую сотрудницу в уже полный конференц-зал.

— Наконец-то! Ждем только вас! — прозвучал вместо приветствия резкий голос, и девять пар глаз уставились на вошедшую. Аня тихо извинилась и оглядела просторное, светлое помещение, по центру которого стоял длинный овальный стол на десятерых. Единственное свободное место осталось в дальнем конце по правую сторону от кресла генерального директора. В том, что властный мужчина в дорогом костюме в центре именно генеральный директор холдинга сомнений не оставалось — весь его облик подавлял авторитетом сильной натуры. Такие привыкли командовать и распоряжаться всем вокруг, как своей собственностью.

— Садитесь и начнем! — тон начальника бил по нервам как хлыст, но не он заставил Анну побледнеть, подавляя трусливый порыв выскочить за дверь. Она узнала его сразу — низкий, с легкой хрипотцой, которая тогда, на крыше, звучала иначе: «Ты дрожишь. Холодно или боишься?»

Аня рванула к единственному свободному месту — рядом с ним. Кивнув и потупив взгляд, девушка практически добежала до кресла и юркнула за стол. Парфюм с нотками сандала и кожи ударил в нос. Мысли спутались. Сердце ухнуло в пятки, чтобы тут же забиться попавшей в силки птицей. «Глупая-глупая-глупая птаха! Уймись, прошло больше полугода», — самой себе скомандовала девушка, но… Иррациональное, чувственное, потаенное было куда сильнее силы воли и здравого смысла.

Губы генерального изогнулись в кривой пренебрежительной усмешке. Не удостаивая новенькую лишним взглядом, он небрежно подтолкнул к ней по столу папку с бумагами. Аня, судорожно сглотнув, открыла блокнот и приготовилась записывать.

В висках стучала кровь. В ушах гудело от роящихся мыслей. Губы генерального директора произносили слова, которые девушка разбирала с огромным трудом. В нескольких сантиметрах от ее локтя барабанили по столу мужские пальцы, не давая сосредоточиться, отбивая обратный отсчет. Десять. Девять. Восемь. Семь…

Семь месяцев назад эти руки сжимали ее в объятиях, а губы изучали на вкус.

Его зовут Александр. Ему тридцать шесть, и он дьявольски хорошо целуется. А она, кажется, вместо работы устроилась на испытательный срок в ад.

3. Провокационный вопрос

Шанс, что Александр ее не вспомнил, были ничтожно малы. Хотя Аня и убеждала себя, что таких, как она этот деспот ест каждый день на завтрак, что с его внешностью и деньгами вряд ли этот мужчина вообще помнит, что такое холодная постель, внутренний голос не шептал, кричал во всю глотку: «Ты попала! И с каждой секундой вязнешь все сильнее». Все совещание девушка боялась поднять взгляд, чтобы случайно не наткнуться на холодные, оценивающие каждое ее действие глаза. Казалось, Александр больше ни на кого не смотрел, до мелочей контролирую профпригодность новенькой. Строчила пометки в блокноте, сверялась с планом собрания, то и дело включала диктофон на мобильном, чтобы не упустить важное, а важным, казалось, абсолютно все — ведь Орлова толком ничего не знала о делах фирмы. Но стоило возникнуть незначительной паузе, как девушку накрывало с головой — смущение, стыд, память о прошлом и желание бежать — куда угодно лишь бы подальше от этого резкого, властного, сидящего в непосредственной близости от нее мужчины, чей парфюм путал мысли, а голос заставлял дрожать. Аня то ежилась, жалея, что поверила солнцу за окном и оделась легко, а в помещении под кондиционером кожа то и дело покрывалась мурашками, то наоборот, нуждалась в воде и ледяном душе — в горле пересыхало, а лицо горело, точно обожженное горячим ветром.

Александр Александрович Шувалов действовал на организм девушки, как отрава. К концу совещания от нервов и избытка эмоций даже скрутило живот так, что Аня кинулась к выходу, не сказав генеральному