Чайник за эту ночь мама ставила на газ раз десять.
Наташа странно чувствовала себя в родительском доме. Их трехкомнатная квартира, в которой она выросла и которую в свое время получил папа от «закрытого ящика», у директора которого работал шофером, почти не изменилась. Только в гостиной стоял новый диван — старый совсем недавно выбросили из-за полной непригодности. В ее комнате остались даже игрушки, красиво разложенные теперь на шкафу. Кругом была идеальная чистота — ни пылинки. Откуда в ее маме столько энергии? И когда она успевает все чистить, крахмалить, готовить? Только выйдя замуж и начав жить самостоятельно, Наташа сумела это оцепить.
Это был дом ее детства, но уже и чужой дом, где жили по своим законам и в ладу со своими привычками. У Наташи они уже были другими. Особенно это касалось кухни. Она привыкла к большому холодильнику, забитому продуктами, где можно было найти практически все, что душе угодно, к микроволновой печи, которой у родителей никогда не было, к красивой посуде, а не к такой, которой, кажется, мать с отцом пользовались с момента Наташиного появления на свет.
И эти половички в коридоре, с которыми мама никак не собиралась расставаться, а все стирала их и настойчиво стелила снова, несмотря на симпатичный коврик, подаренный Наташей к Восьмому марта. Где-то на антресолях он смиренно ждал своего часа.
Наташа точно помнила, что в конце этой тропинки должна стоять большая скамейка. Она и в самом деле была на месте. Изрезанная, исписанная, но все еще целая. Сколько книг прочитала Наташа здесь — на этой скамейке, под этим фонарем. Она подняла голову вверх и обнаружила, что фонарь разбит, и, видимо, уже давно. Все дряхлеет, портится, и вряд ли тут помогут мамины советы о вечной молодости.
Какое счастье, что на ней — старые джинсы и можно не бояться их испортить, устроившись на древней своей подружке. Она сняла с плеча сумку-торбу, положила ее рядом, вытащила газету «Из рук в руки», которую купила по дороге, и открыла ее на разделе «Работа».
Предложений по ее специальности оказалось совсем мало. Господи, куда идти, если она все забыла и если чуть ли не в каждом объявлении подчеркивается, что соискатели должны быть не старше тридцати пяти лет! А ей без пяти минут сорок. Значит, после тридцати пяти ты уже списан. Еще, правда, годишься в сиделки и няни, но это если у тебя есть опыт и рекомендации. Или в уборщицы.
Конечно, она сядет на телефон, обзвонит кое-какие фирмы, но, наверное, стоит поговорить со знакомыми. А много ли их, к кому можно обратиться с подобной просьбой? И сохранились ли где-нибудь их телефоны?
— Не может быть! Наташка! — вдруг раздался голос прямо над ухом.
Наташа вздрогнула.
Перед ней стоял плотный, как гриб-боровичок, мужчина с коротким ежиком темных волос, в сером костюме, таком неуместном в этом парке, и искренняя радость была написана на его загорелом лице.
— Саша, — неуверенно сказала она.
— Ну я разбогатею, раз ты меня не сразу узнала! Что ты здесь делаешь?
— Гуляю. А ты?
— На работу через парк хожу, тут ведь рядом. Я живу теперь у мамы, ты не знала?
Наташа вспомнила разговор в кафе. Ленка сказала, что они с Сашей разбежались. А она и не придала особого значения — собственные проблемы все затмили.
— Слышала. Опять соседями будем. Я тоже к родителям переехала.
— Да ты что?! Неужели с Андреем разошлись?
— Вроде того.
— И что вам. женщинам, надо? Не понимаю. — На Сашино лицо словно легла тень. — Идеальных, что ли, ищете?
— Да ничего я не ищу, это Андрей нашел. — Наташа поднялась со скамейки. — Хочешь, провожу тебя? Все равно ничего не делаю.
— Если ты не спешишь…
— Мне абсолютно нечего делать.
Они медленно пошли рядом. И Наташа подумала, что вот встретились два несчастных человека, которым больше всего хочется пожаловаться друг другу, потому что главные персонажи их драм знакомы обоим. Странно, что Саша давно отдалился от всех. А ведь когда-то он, Андрей и Леша были как братья — не разлей вода.
— Помнишь, как мы все познакомились? — вдруг спросила Наташа.
— Я тоже почему-то об этом подумал, — ответил Саша.
…В ту новогоднюю ночь Маша, Лена и Наташа договорились встретиться с бывшими одноклассниками на Красной площади и посмотреть салют. Но, добравшись туда, быстро поняли, что отыскать здесь кого-либо просто невозможно.
Они потолкались среди разгоряченной толпы, вздрагивая от взрывов петард, и уже собрались по домам, когда к ним привязались два парня. Сначала они предложили выпить шампанского, а потом стали требовать помочь им найти потерявшегося друга. Девчонки отмахивались, пытались от них ускользнуть, но толпа не давала этого сделать, держала их вместе.
Один из ребят возвышался над всеми, как телевизионная башня, и время от времени орал в толпу: «Леха!» Другой, коренастый (это и был Саша), посмеивался и вежливо объяснял, что друг их Леха — не москвич, может потеряться, не найти дороги домой, что наверняка его утащила какая-нибудь особа женского пола, и их замучает совесть, если они не вырвут его из ее хищных рук.
Девчонок начала смешить эта игра в поиски друга, и они включились в нее. На счет «три» уже все вместе кричали: «Леха!»- и вытягивали шеи, словно могли узнать этого неизвестного им человека. Существовал ли он вообще?
Но тут длинный закричал как-то особенно радостно и замахал своими длинными руками. Девчонки увидели, как сквозь толпу к ним пытается пробраться совершенно рыжий парень с подбитым глазом.
— Где ты был?! — закричали ребята.
— Слушайте, я тут познакомиться пытался с девчонками. Вдруг появились какие-то амбалы, дали мне в морду и посоветовали держаться подальше. Я их запомнил. Пойдемте, покажу, разберемся с этими уродами.
— Вы бы, ребята, домой шли, разборки ваши плохо кончатся, — строго сказала Маша.
— А это кто? — удивился рыжий Леха.
— Да мы еще не познакомились, — ответили друзья. — Действительно, девчонки, как вас зовут?
— И не будем знакомиться, — сообщила Лена.
— Как это? — Теперь, когда друг наконец обнаружился, их внимание полностью сосредоточилось на новых знакомых.
— Вот так. Кстати, вы знаете, что у вас лицо в крови?
— Сволочи. — Леха потрогал заплывший глаз. — У вас носового платка нет?
Маша достала платок.
— Я же не вижу, где тут кровь. Девушка, — обратился Леха к ней, — помогите, я же не могу ходить по улицам в Новый год с таким видом.
— Слушайте, вы что — местная шпана? — спросила Маша, вытирая его нос.
— Обижаете. Мы — студенты. О Физтехе слышали когда-нибудь? — гордо сказал длинный.
— А не похоже. — ответила Лена.
— Это потому. что мы успели уже в армии отслужить. выглядим взрослее, — пояснил коренастый.
Так, за разговорами, они тащились за девчонками до самого Ленкиного дома. А когда убедились, что в гости их звать не будут, написали номера своих телефонов и того же потребовали от девчонок. И договорились, что завтра же встретятся и пойдут в кино. Или еще куда-нибудь — там видно будет. А расходы парни берут на себя, потому что девчонки поддержали их морально, когда те в этом так нуждались.
Они еще час топтались у Ленкиного подъезда, вспоминали армейские банки, свое поступление в Физтех и много чего еще.
С того Нового года все шестеро уже не расставались. А Наташа влюбилась в длинного Андрея сразу и бесповоротно.
— Ты видишься с ребятами? — спросила Наташа.
— Давно не встречались. Да они и не звонят. А ты — с Леной? Как у нее дела?
— Недавно в кафе втроем посидели. Вроде нормально все — работает, как всегда. Мы не говорили о тебе. Я так и не поняла, что у вас случилось?
— Просто я ей не нужен.
Наташе хотелось что-нибудь возразить, но она не могла подобрать слов.
— Я почти пришел, — остановился Саша. — Тут рядом.
— А где ты сейчас работаешь? — спохватилась Наташа.
— У меня по-прежнему коптильня. Надоела до чертиков. Думаю, не закрыть ли ее. но чем тогда заниматься? Ты звони, ладно? Может, еще как-нибудь прогуляемся.
