с Анжелой. Тогда я сцепил зубы и стал хорошим братом. Я не хотел, что Анжела страдала из-за деспотических замашек отца. Изучал основы бизнеса, вникал в его дела, делал все, чтобы переключить его внимание с Анжелы на себя. Но, когда отец начал в очередной раз давить на нее, она не выдержала и сбежала из дома, выскочив замуж едва ли не за первого встречного. Я был ошарашен. Но в итоге все закончилось хорошо: пусть Анжела вначале и не любила своего мужа, то постепенно он сумел растопить ее сердце и она, наконец, расслабилась. И теперь они уже ждут ребенка. Хоть за нее я теперь могу не волноваться.
Но не могу не волноваться за Валерию.
Да, я завел с Демьяном дружбу по приказу отца. И я до сих не изменил своего первоначального о нем мнения: Демьян ‒ как хищный, неприрученный зверь с базовыми инстинктами, плохо поддающимися корректировке и исправлению. Он невероятно прост, невероятно предсказуем и легко читаем. Его бросает из крайности в крайности. У него нет кнопки самоконтроля: он выходит из себя так же легко, как я щелкаю пальцами. Неуправляемый. Бешеный. Психованный. Но больше всего его выводит из себя, когда его считают ничтожным. Наверное, это какие-то отголоски жизни в приюте. Он как волчонок, что уже родился с ненавистью к этому миру. Жизнь в приюте научила его кусаться. Когда Радов-старший его забрал, волчонок сменил место обитания ‒ но не свой характер. Если что-то не приходилось ему по вкусу, внутри него переключался какой-то тумблер ‒ и его будто отбрасывало назад, в его хищные инстинкты.
Когда мы познакомились, он держал в страхе весь универ. На него боялись даже поднимать глаза. Его взгляда избегали. Рядом с ним крутились только те, кому доставались крохи его славы и власти. Когда я представился ему вначале, думал, он меня просто пошлет. Но он не был против моей компании. Мы будто присматривались друг к другу: хищник и человек. Он позволил мне войти в его круг общения, я не лез к нему с нравоучениями. Мы будто существовали параллельно.
Поэтому, когда я узнал, что хищник внезапно надел деловой костюм и вдруг начал вникать в дела Радова-старшего, я в это даже не поверил. Поехал к нему, чтобы проверить лично.
И был удивлен.
Странно было видеть Демьяна в деловом костюме. Странно было видеть, как он изучает договоры и отчеты. Странно было вообще видеть его таким целеустремленным и повзрослевшим. И узнать, что это не временная прихоть. Когда я вернулся из Швейцарии, он продолжал носить костюм и уже начал управлять торговым центром. В своей манере, но все же…
Я был обескуражен.
Но что касается Леры…
Он не лезет к людям просто так. Каким бы зверем не был, но даже у него есть свои принципы. Он не будет трогать тех, кто не причинил ему вреда. Значит, Лера все же его зацепила. Причем зацепила так, что он снова отбросил свою маску и стал хищником. А это значит, что она в опасности.
Я не могу позволить, чтобы с ней что-то случилось. Я не смог защитить Анжелу от отца. Но я защищу Леру от Демьяна.
Чего бы мне это ни стоило.
21. Валерия
‒ Опять! У них опять была вечеринка!
Господи, прибейте меня кто-нибудь…
‒ Представляешь? Вика сегодня забрала путевку! На Бали!
Иногда мне хочется оглохнуть. Чтобы больше никогда не слышать голоса Карины. И ослепнуть. Чтобы больше никогда не видеть ее лица.
И психа, да.
‒ На Бали!
Прямо сейчас.
‒ Ты меня вообще не слушаешь?!
‒ Мне нужно позвонить.
Прежде, чем Карина успевает сказать хоть слово, я ухожу на балкон. Прости, Поля, что использовала тебя как повод, но я уже задыхаюсь в одном пространстве с Кариной.
Ведь она даже пошла за мной на кухню, когда я устроилась там с ноутбуком, чтобы поработать.
Поля берет трубку быстро. Как только на экране появляется ее светлое личико, мое раздражение тотчас улетучивается.
‒ Привет! ‒ она радостно машет мне рукой. ‒ Ты сегодня поздно!
‒ Прости, ‒ чувствую угрызения совести, ‒ ты уже готовилась спать?
‒ В десять часов? ‒ она округляет глаза. ‒ Ты меня за детсадовца держишь? У нас тут, ‒ она отводит камеру, показывая компанию молодых людей, ‒ небольшая встреча.
‒ Что за встреча? ‒ настораживаюсь я.
‒ А, собрались самые молодые из этого центра. Нам тут безумно скучно, поэтому мы иногда собираемся по вечерам. Ребята развлекаются и позируют, смотри, какие наброски!
Она показывает мне планшет.
‒ Ого, ‒ говорю я, ‒ у тебя новый стиль.
‒ Вебтун, ‒ она сияет от гордости, ‒ кажется, это моя любовь.
Я смеюсь. Поля в своем репертуаре.
‒ Вроде, ‒ подначиваю я ее, ‒ ты недавно говорила, что твоя любовь ‒ это Бэмби.
‒ Одно другому не мешает, ‒ бодро отвечает она, ‒ он ‒ моя любовь как персонаж. Вебтуны, ‒ она обнимает планшет и улыбается так, что глаза превращаются в арочки, ‒ моя любовь как стиль жизни. Я определилась. Теперь я посвящу им всю свою жизнь!
Хорошо быть молодым. Невзгоды кажутся незначительными, неудачи краткосрочными, зато будущее ‒ безграничным и полным открытых дверей. Надеюсь, что перед ней эти двери действительно будут открыты.
Потому что я не хочу, чтобы она безуспешно стучалась в каждую, как я.
‒ Как дела у тебя? ‒ Поля откладывает свой планшет. ‒ Выглядишь уставшей. «Медалька» отнимает все силы?
‒ Все в порядке, ‒ отмахиваюсь я, ‒ кстати, я недавно встретила одного своего знакомого. Была очень рада его увидеть.
‒ Знакомого? Которого ты была рада увидеть? Кто это?
Ее удивление настолько искренне, что меня это даже задевает:
‒ Почему ты так реагируешь? Я что, не могу радоваться знакомому?
‒ Я не помню твоих знакомых, которым бы ты радовалась. Так кто это?
Я поджимаю губы:
‒ Алекс, мой ученик. Мы учились в одном университете. Я подтягивала его по экономике.
Ее рот складывается буковкой «о»:
‒ Тот самый красавчик?
‒ Откуда ты знаешь, что он красавчик?
‒ Видела его. Помнишь, я один раз приходила к тебе в кафе? Он как раз сидел там в углу над книгами. На него все вокруг пялились. Я его потом даже нарисовала по памяти, у меня рисунок до сих пор в папке хранится. А знаешь почему? Потому что таких красавчиков грех не зарисовать!
Отчего-то я
