— Или куда-нибудь, где это будет не похоже на расставание, а на встречу бывших любовников, которых перевели в друзья. Никакого секса, просто классно проведем время в нашу последнюю совместную ночь. Что думаешь?
У меня над головой загорается лампочка.
— Например на новоселье?
— Конечно. Это тоже подойдет. Может, познакомишь меня со своими незамужними подругами? — поддразнивает он, но я слишком рассеянна, чтобы ответить.
Броуди действительно сказал, что я должна привести Маркуса на его вечеринку. А еще он попросил меня надеть что-то такое, что даст ему понять, каково мое окончательное решение насчет нас.
Нас. Как будто это что-то значит.
Я начинаю воодушевляться. Это может стать идеальным решением! Я приглашу Маркуса на наше последнее свидание – на вечеринку к рок-звезде, где, несомненно, будут крутиться несколько сотен горячих одиноких женщин, готовых наброситься на него, как пираньи, – а я тем временем надену красное платье, которое недвусмысленно даст понять Броуди, что между нами ничего нет и никогда не будет, и мне не придется с ним об этом говорить.
Ну, разве это не идеальный план.
Почувствовав себя намного лучше, я сажусь и смотрю на Маркуса.
— Ладно. Пойдем на вечеринку в честь новоселья. Заезжай за мной в полчетвертого. И надень что-нибудь сексуальное, я хочу убедиться, что мы подберем мне хорошую замену.
Я бегу в ванную, чтобы принять душ, и слышу за спиной довольный смех Маркуса.
С ним все будет в порядке.
Броуди
— Проверка. Раз, два. Раз, раз, раз.
— Отлично! — кричит Губка Боб. Он высовывает свою квадратную светловолосую голову из-за большого черного корпуса усилителя и ухмыляется, демонстрируя дырку на месте выбитого зуба. Это произошло, когда он в пьяном угаре врезался в бордюр во время нашего тура по Европе в прошлом году. Он был так пьян, что ничего не почувствовал. Я не спрашивал его, почему он не вставил зуб, потому что он, скорее всего, ответил бы в духе Губки Боба: — Да ладно, чувак, у меня же еще полно зубов.
Некоторые из моих лучших друзей – роуди8, но, как правило, они не самые сообразительные ребята.
— Круто. Спасибо.
Я спрыгиваю со сцены и осматриваю декорации. Мой задний двор чертовски огромен – здесь мог бы приземлиться гигантский самолет – и с него открывается потрясающий вид на Тихий океан. Здесь также есть частный пляж, два бассейна, отдельный гостевой дом и огромная пальмовая роща, которая растет на участке с тех пор, как его застроили в сороковых годах. Это идеальный фон для пляжного рок-н-ролльного шоу.
— Эй! Придурок!
Нико с ухмылкой направляется ко мне от открытых дверей патио. Кэт рядом с ним хлопает его по руке и, похоже, отчитывает.
Девчонки не понимают, как нам, парням, нравится подкалывать друг друга.
— Как дела, идиот? — спрашиваю я, обнимая его.
— Да так, ничего особенного, мошонка.
— Лучше быть мошонкой, чем гандоном, как ты. Мошонки очень полезны. А от гандона толку ноль.
Нико ухмыляется.
— Если только тебе не попадается любитель отсосать через гандон. Такой, как ты.
Кэт всплескивает руками.
— Ради всего святого, вы двое! Неужели вы не можете придумать какие-нибудь дружеские оскорбления, не связанные с вашими гениталиями?
Мы с Нико переглядываемся. И одновременно говорим: — Нет.
— Фу. Как обычно. — Кэт обнимает меня. Отстранившись, она смотрит на мои шлепанцы, шорты для серфинга и футболку и говорит: — Ты выглядишь так, будто только что купался в океане.
— Занимался серфингом. — Я провожу рукой по мокрым волосам. — Стараюсь уделять этому время при любой возможности. Частный пляж – главная причина, по которой я купил этот дом.
— Точно, — говорит Нико, оглядываясь по сторонам. — Твоя покупка никак не связано с видом.
— Или с домом площадью в четыре с половиной тысячи квадратных метров, — добавляет Кэт, прикрывая глаза от яркого полуденного солнца.
— Здесь девять тысяч.
— Ой, простите, — она закатывает глаза. — Девять тысяч квадратным метров на площади в полтора миллиона гектаров.
— Два миллиона гектаров. Ты совершенно не умеешь оценивать размеры, знаешь ли? — улыбаюсь я Нико. — Она, наверное, думает, что твой крошечный Джонсон сантиметров двадцать пять в длину, я прав?
Кэт разводит руки примерно на пятьдесят сантиметров в ширину и говорит с серьезным лицом: — Я не знаю, это двадцать пять сантиметров?
Нико ухмыляется мне.
Туше́. Двигаемся дальше.
— Так Грейс с вами?
Кэт неловко переминается с ноги на ногу.
— Эм. Нет. Ты с ней разговаривал?
Я перевожу взгляд с нее на Нико, но тот лишь пожимает плечами.
— Нет, уже несколько дней. А что?
— Ну… она приедет. Но не одна, а с Маркусом. Грейс сказала, что ты ее об этом попросил.
Я в восторге, что она приедет, потому что целыми днями размышляла о том, что она наденет и как я себя поведу, когда она появится в красном платье. Но тут я останавливаюсь, вспомнив вторую часть этого заявления. Она будет с Маркусом.
Итак, соревнование называется «Маркус». Классное имя. Звучит… тревожно.
— Ах да, я просил привести его, — небрежно говорю я, снова проводя рукой по волосам. Я щурюсь, глядя куда-то вдаль. — Ей, э-э… ей нравится этот парень, да?
Нико издает звук, похожий на фырканье, только гораздо более язвительный.
— Да, как кошке нравится мышь.
Кэт бросает на него убийственный взгляд, какого я никогда не видел и от которого у меня, будь я на его месте, яйца превратились бы в изюм.
— Еще одно слово, суперзвезда, — шипит она, — и сегодня ты будешь спать на диване.
Невозмутимый Нико смотрит на нее сверху вниз. На его лице медленно расплывается дерзкая улыбка.
— Да? Думаешь, ты сможешь уснуть без меня, детка?
Ее щеки розовеют. Она опускает взгляд на свои туфли. Нико громко смеется, прижимает ее к себе и целует так, что ей становится неловко.
— Ради всего святого, снимите номер, — бормочу я, отводя взгляд.
Я не злюсь. Просто чертовски завидую.
Я знаю, что для такого парня, как я, что-то вроде того, что есть у Нико и Кэт, – несбыточная мечта. Может, я и не верю в Бога, но я верю в карму, потому что она уже много лет бьет меня под дых в отношениях. Вероятность того, что
