нужно сделать семь шагов назад. — Я передвинула палец назад, как шахматную фигуру. — На каком числе мы теперь?
Пересчитав отметки, он неуверенно произнес:
— Минус пять.
— Но мы не смотрим на знак, только на само число. Значит, модуль 2–7 равен пяти.
Хотя мне и не нравилось то, с кем в итоге пришлось заниматься, постепенно я вошла в свой привычный рабочий ритм и даже начала получать удовольствие от процесса.
Коннору явно было не до удовольствия, но, в отличие от многих моих учеников, он не терял самообладания, даже когда мои объяснения казались ему бессмысленными. Я не знала, чего ожидала от наших занятий, но такой его терпеливости и упорства не предвидела. Это заставляло задуматься, почему же вообще он завалил экзамен.
Коннор положил ладонь на страницу учебника, его пальцы легли вдоль корешка.
— Я не понимаю, — сказал он, избегая моего взгляда.
— Что именно?
— Как ты получила это число.
Я проследила, куда он указывал, пытаясь определить, где он потерял нить, и начала объяснять с этого места. Было странно наблюдать, как таяла его уверенность. Весь час он был сфокусирован только на учебнике и листе. А когда он не был поглощен записями, его внимание перескакивало на каждую мелочь вокруг: другие столы, воду, гусей, шелестящие на ветру деревья.
Пока он корпел над последними практическими заданиями из второй главы, я достала из сумки листок бумаги и разгладила его на столе. Это была проверенная работа, которую мне вернули сегодня, с красной отметкой A+ в верхнем углу. Я аккуратно оторвала ровный прямоугольник, чтобы сложить из него квадрат.
Оригами — это увлечение, которое Джози подхватила еще в средней школе, а я, как младшая любопытная сестра, волей-неволей научилась тоже. Я умела делать простые фигурки — лодочки, журавликов — но больше всего любила складывать бумажные розы. На них уходило не слишком много времени, не требовалось сложных сгибов, и это был идеальный способ скоротать время. Пока Коннор решал уравнения, я складывала.
Он поднял взгляд лишь однажды. За время занятия его волосы успели высохнуть на солнце, и непослушные пряди упали на лоб.
— Это еще что такое?
— Оригами.
— А, так ты любительница не только математики, но и оригами.
— В оригами много геометрии, — заметила я, аккуратно загибая край. — Вот я закончу эту розу, а потом разверну ее, и на бумаге останутся линии сгибов, верно? Эти складки показывают пересекающиеся плоскости и симметрию. Если ошибиться хотя бы на миллиметр, вся форма испортится. Это завораживает.
Когда я подняла глаза от бумаги, то увидела, что Коннор смотрел на меня так, будто ожидал кульминации какой-то шутки.
Его выражение лица дало мне понять, насколько глупо это, должно быть, прозвучало. Будь на его месте Алекс, он бы уже перебил меня, не дав договорить. Я сдавленно прочистила горло и сунула недоделанную розу в карман.
— Пора возвращаться. Ты закончил?
— Ага, — в его голосе прозвучала какая-то едкая нотка, когда он откинулся на спинку скамьи и потер глаза. — Но мы прошли только две главы. Это недостаточно быстро, да? И дальше главы будут сложнее?
— Они будут вытекать одна из другой. Не то, чтобы сложнее, но материала для запоминания и работы прибавится.
Губы Коннора сжались, и теперь было ясно как день, как по нему прокатилась волна тревожности.
— И как я должен все это запомнить? — воскликнул он, указав на учебник. — Я же не математический гений, чтобы держать в голове кучу уравнений и прочей херни.
— Тебе нужно просто вдумываться в них, — я начала собирать материалы и засунула тетрадь в сумку. — У меня есть несколько задач, которые ты можешь порешать сегодня вечером...
— У меня еще и от тебя домашнее задание? И как я должен совмещать все это с другими предметами?
— Коннор...
— Вы с миссис Диего хотите, чтобы я опять завалил, что ли? Дать кучу домашней работы и посмеяться, когда я сдамся? У меня уже есть домашка по статистике. Ты знаешь, как сложно изучать два математических предмета одновременно?
Я едва удержалась от того, чтобы указать, что он сам себя загнал в эту ситуацию. Но я знала, что говорить такое бесполезно, как и продолжать этот разговор. Потому что, хотя у Коннора и не было особых проблем на первом занятии, сейчас он был на взводе. Перегружен. Это читалось в его напряженных глазах, в сжатых губах. В той хаотичной энергии, что пульсировала внутри него, словно взболтанная газировка. Точно такое же чувство я всегда испытывала, когда родители пытались объяснить мне свои художественные произведения, или когда Рэйчел и Ава взахлеб обсуждали последние сплетни. Мне было легко узнать это в нем после многих лет переживания, подобного моему.
Прежде, чем открыть рот, я почувствовала, как щеки запылали, а внутри все сжалось от того, что я сейчас скажу. Но для каждого ученика, которого я когда-либо учила, этот шаг был важен, чтобы не дать им сдаться окончательно. Когда ситуация накалялась, нужно было сменить тему, дать передышку. Именно это я и сделала.
Что же, придется попрощаться со своим достоинством. Черт.
— Теперь твоя очередь.
Коннор наклонился ко мне, приподняв бровь с видом, не выражавшим ни малейшего интереса.
— Моя очередь?
— Ты сказал, что составил учебный план. По... любовным советам.
Теперь в его ореховых глазах вспыхнул интерес, и это развеяло облако беспокойства, что висело в воздухе мгновение назад.
— А, так тебе это интересно?
— Это ты предложил.
— А ты отказалась, — он склонил голову набок, и каштановые завитки поймали солнечный свет. — Ты правда хочешь воспользоваться моим предложением?
Ладно, теперь я серьезно сожалела о смене темы.
— Можешь убрать эту самодовольную ухмылку?
— Ты издевалась надо мной из-за того, что мне нужен репетитор по математике. Разве не справедливо, если и я теперь позлорадствую?
Я схватила свою сумку и встала, глядя на него сверху вниз.
— Неважно. Отвези меня обратно. У меня дела. Алекс должен зайти за мной на боулинг через тридцать минут.
Коннор протянул руку, прежде чем я успела отойти от стола, и схватил меня за запястье. Его пальцы обхватили точку пульса, и я была уверена, что мое сердце заколотилось от ярости. Я точно помнила, что говорила ему не прикасаться ко мне.
— Начнем с главного, — сказал он.
Я ждала, но он не продолжал.
— Главного?
— Физический контакт, — его пальцы ослабили хватку на моем запястье, но он не сразу отпустил меня. Коннор удерживал мой взгляд, словно бросая вызов, чтобы я первая отступила. — Многим парням нравится, когда их касаются. Ну, знаешь, когда кто-то проводит пальцами по волосам. М-м-м. Это ключ
