Прекрасной юности момент - Эва Эльс

— Не думаю, что у меня получится. — Стив выглядел чуть расстроенным и это кольнуло. Странное чувство. Я заметила их машину, Джесс уже подъезжала сюда, а у меня оставались считанные мгновения на раздумия. — Я подумаю.

Я не была уверена в своих словах и его действиях, но вот он уже прощается со мной лёгким взмахом руки, спускается по ступенькам и пропадает вместе с машиной уезжающей под вновь усилившийся дождь.

Я точно ещё пожалею об этом.

Глава 6: Доверие порождает...?

Но каждому страшно По-разному страшно

На побережье океана повелевал леденящий ветер. Он помогал прийти в чувства после тяжёлых событий, или наоборот — помогал забыться, когда не хотелось ничего, кроме как побыть в одиночестве. Небо постепенно приобретало голубовато-серый оттенок. Со стороны города молнии озаряли серое полотно яркими вспышками. Тут было дурманно тихо, только мелкие волны давали о себе знать, своим убаюкивающим и шипящим звуком.

В такие моменты хотелось вернуться обратно, домой. Где смех и гул голосов близких людей развеивает невзгоды. Если бы только это было возможною.

Гром заставил содрогнуться. Молния сверкнула слишком близко. Подул резкий, гулкий ветер и водная гладь начала медленно разрушаться под натиском дождя. Так хотелось побыть тут ещё немного, лишь капельку этого бесценного времени, но погода думала иначе. Я поднялся с холодного песка, направляясь в неизвестность.

Интересно, мою пропажу хоть кто‑то заметил? Возможно, что это чертовски глупо, но я не мог контролировать эти мысли. В голове царил хаус и бардак, гораздо хуже, чем снаружи. У меня не было сил изменить это, как бы не хотелось. Мне хватило бы стабильности, обычного спокойствия и уединения, только вот когда я получал это, то всё моментально теряло смысл и обесценивалось. Я ускорил шаг, но паранойя с каждой секундой подступала ближе, руки тряслись от холода и наступающей паники. Мне было не по себе, ещё с того момента, когда она разрыдалась в школьном туалете, вероятно даже не представляла как выглядит со стороны. Вот тогда мне и стало страшно, что кто‑то мог увидеть меня в таком состоянии, что я не зря не просил поддержки и понимания. Как по привычке, неосознанно, я доставал телефон в кармане, разблокировал, набрал номер, что чаще всего числился последним в исходящих и ждал три мучительных гудка, пока на том конце не раздался сонный голос.

— Алекс, ты же знаешь, что я ещё сплю в такое время. — она буркнула что‑то ещё, и я услышал шуршание одеяла. — Ты в порядке?

Я улыбнулся, радуясь её привычному ворчанию. Её материнская забота всегда была для меня чем‑то необъяснимым и оставалась такой же, что и пару лет назад. Моя маленькая радость во всём беспорядке и та, кому нестрашно рассказать о себе или сболтнуть лишнего — она поймёт, примет и поддержит.

— Да, вроде бы. Мне стало немного не по себе, я хотел с кем‑то поговорить. Извини, что разбудил.

— Алекс, я выслушаю тебя в любое время, но для этого тебе стоит разговаривать со мной, а не молчать, когда я задаю вопросы и уж тем более не переводить тему... — она звучала обеспокоенно, будто была не на том конце провода, не в другом конце страны, а совсем рядом, смотрела на меня и видела насквозь. — Ты пьёшь лекарства? Когда последний раз был у врача? — ну вот, я оказался прав. Она всё прекрасно понимала.

— Около месяца назад.

— Не ври мне! — она повысила голос, но не грубила, не принуждала сознаваться, а лишь напоминала о том, что от неё мне не надо ничего скрывать. — Скрывайся от Криса, утаивай свои грязные секретики от него, попадай в неприятности, но прошу не ври мне. — я забрёл в знакомый парк, шлёпал по лужам и выслушивал правдивые вещи, что ранили сильнее всего.

— Месяца четыре, только не кричи на меня.

— Когда ты уезжал, то я надеялась, что ты сможешь сам о себе позаботиться, но в итоге ты пустил всё по течению. Ты хоть понимаешь, куда это может тебя привести?

— Нет, не понимаю. Я знаю лишь то, что ничего не могу с собой поделать и точно не хочу контактировать с Кристофером.

— Алекс, ты же знаешь, то было ошибкой, мы все их совершаем.

— Но мы не обязаны прощать чужие ошибки.

— Он скучает по тебе. Мы все скучаем по тебе... — её голос задрожал. — Думаю, что он хотел бы всё исправить.

— Думаю, что я зашёл уже достаточно далеко, чтобы что‑то менять и откатываться назад.

— Куда добрался на этот раз?

— Сан-Франциско.

— Опять на пару месяцев и вновь будешь в тщетных попытках наконец-то найти своё место? Тебе вечно нигде не сидится.

Я замедлил шаг, останавливаясь под шатающимися деревьями. Примечал дом в голубых тонах, свет, что горел на втором этаже и небольшое деревце перед домом.

— Не знаю, может здесь что-то, да сложится. — усмешка дала мне понять то, что она опять не восприняла мои слова всерьёз. Это было не удивительно, учитывая что с шестнадцати лет я сменил порядка шести, или семи школ и вечно куда‑то сбегал, словно был криминальной личностью. На том конце я услышал как хлопнула дверь. Обида накатила с новой силой и скулы неприятно свело. — Мне пора идти, спасибо, что выслушала.

Я завершал звонок быстрее, чем услышал ответ, хотя вряд ли он был бы для меня полезен или важен, но я всё ещё сомневался. Может я правда мог бы поговорить с Крисом и всё решить? Вряд ли я когда-то получу на это ответ. Я не мог его ненавидеть, он стал для меня настоящей семьёй, но обида горела во мне слишком долго, что теперь я бы не посмотрел ему в глаза, даже под дулом пистолета.

На небе вновь сверкнула молния и я подошёл ближе, неуверенно ступая на лестницу, словно этот дом был для меня сплошной красной зоной. Я дважды позвонил в звонок, после чего еле слышно по ту сторону послышался топот, несколько замков на двери щёлкнули и та распахнулась. Она стояла в большой, явно тёплой, кофте и пижамных штанах, растрёпанная с завившимися волосами, вероятно, из‑за дождя, а веснушки медленно блёкли из‑за недостатка солнца. Белки карих глаз покраснели, словно она их тёрла. Я лишь улыбнулся, а она