Прекрасной юности момент - Эва Эльс

— Просто проходил мимо и хотел узнать как твоё самочувствие.

Ребекка тяжело вздохнула откидывая волосы назад, отходя в сторону и молча приглашая меня в дом. Я шагнул на порог и как только дверь за мной закрылась, я почувствовал домашний уют: тут пахло апельсинами с корицей, интерьер был в светлых, молочно-карамельных и ореховых тонах. Это не те серые обои, что раздражают меня на повседневной основе и мне хочется выплеснуть на них ведро жёлтой краски.

— Ты похож на мокрую белку. — я закатил глаза и потянул собственную кофту за рукава, отлепляя её от себя и стягивая, оставаясь в футболке. — А можно как‑то не раздеваться у меня прямо в прихожей? Уже ни в какие ворота. — Бекки без спроса забрала толстовку из моих рук и скривилась. Ткань стала неприятной от воды и в разы потяжелела. Я хотел пошутить в ответ на её негодования, но она бы меня похоронила тогда на этом же пороге. Вернее под ним. — Пойду закину сушиться, а ты не натвори дел, Принцесса. Кухня там. — я лениво свернул направо по её наставлению, но и без того зная, где кухня и бросил уходящему силуэту фразу:

— Есть, мэм...

Будто специально, она громко шагала по лестнице на второй этаж, а я устраивался на небольшом угловом диванчике на кухне. Дождавшись Бекки я заметил в её руках белоснежное полотенце. Она сделала несколько быстрых шагов в мою сторону.

— У тебя с волос вода капает. — она накинула полотенце мне на голову растрепав волосы и отошла не пару шагов, не снимая его с меня. Я склонил голову вперёд, подловив полотенце, пока она улыбалась как ребёнок, чья шалость удалась. — Так‑то лучше.

— Тебе просто нравится надо мной издеваться? Хотя можешь не отвечать, я знаю, что да. — я ещё раз потёр волосы, ведь хуже уже некуда, да и я не был особо виноват в этом. — Но я тебя разочарую. — я развернул к ней полотенце той стороной, что было на мне и там было прекрасное сине-голубое пятно, на белом, махровом полотенце. Бекс приложила руку к лицу, понимая, что сама сотворила такую ошибку, хотя хотела насолить мне. Она вновь подошла, забирая вещь из рук и её взгляд наполнился непониманием.

— Ты как‑то сильно замёрз для такой погоды. — я опустил взгляд на свою руку, что протягивал и только сейчас заметил как волосы встали дыбом, кожа покрылась мурашками, а руки подрагивали. Нет, не только они, сейчас я чувствовал это всем телом. Только вот мне не было холодно. Чёрт... — Алекс?

— Да я просто был на побережье, там ветер холодный, ещё не отошёл. — Ребекка поморщилась, явно не до конца веря в мои слова. Конечно, я и сам себе не доверяю. Только это не её забота и беспокоить её своими проблемами я не собирался, ей видимо своих хватает, судя по тому, что произошло. — Может чай? Думаю, поможет согреться.

Похоже, ей было лишь в радость перевести тему. Она слабо кивнула, выглядела чуть более расслабленной, чем мгновение назад и отступила, закинув полотенце на спинку стула у обеденного стола. Подходя к тумбам она включала чайник, доставала две белоснежных кружки и после открывала верхний ящик. Я отсюда видел, что там более двадцати разных коробочек и пакетиков. Бекс долго рассматривала содержимое и, видимо не определившись, посмотрела на меня жалостливым взглядом.

— Я не знаю. — я вставал с места, подходил ближе и осознавал, что там точно больше двадцати коробок и мои глаза автоматически округлились. — Даже не спрашивай, это всё отец. Порой ему коллеги дарят, кто‑то из командировок привозит.

— Как насчёт вон того, с малиной. — я чуть задрал подбородок, указывая почти на самую верхнюю коробку. Ребекка смирила меня недовольным взглядом и я понял, что даже если она встанет на носочки, то не будет дотягиваться до нужной упаковки. Она была ниже меня, чуть больше, чем на голову. — Я понял, берём летний вариант. — я потянулся за крафтовой упаковкой с изображением розовой ягоды. Руки всё ещё дрожали.

— А с каких пор ты страдаешь паническими атаками?

— Не помню, наверное с тех пор как... — я выронил упаковку, понимая, что за вопрос она задала и та упала прямо на её голову, отскочив на столешницу. Содержимое немного рассыпалось, а Ребекка в ответ лишь слабо рассмеялась. — Извини, я не специально. — я отошёл, присаживаясь за стол нервно дёргал ногой, не в силах унять данное действие. А она довольно быстро сложила пазл, видимо из‑за того, как легко я сориентировался, когда ей было плохо. Я сам прекрасно помню свои первые панические атаки, меня точно так же выворачивало наизнанку. Было страшно ездить в транспорте, есть вне дома и пробовать что‑то новое, избегал слишком много вещей, лишь бы не вызвать триггер. Ребекка с напряжённым видом пыталась вскрыть новую пачку сахара, ковыряла ногтями плёнку, пытаясь освободить коробку белых кубиков от неё. После нескольких тщетных попыток она громко вздохнула и посмотрела на меня тем же взглядом, когда и не могла выбрать чай. — Бекки, а ножницы для кого придумали?

Она по-детски, недовольно фыркнула и показала мне язык, после чего начала передразнивать.

— Ножницы для кого придумали, бла-бла-бла. Нет бы помочь, умничает тут.

— Но я ведь помог, так что не вредничай. — Ребекка фирменно закатила глаза и с шумом придвинула сахарницу к себе, достала нож с магнитной полоски и просто резким движением рассекла плёнку, отделяющую её от сахара. Это было вполне опасно. — Сколько тебе?

— Три.

— Ну да, судя по твоим шуткам, тебе именно столько по умственному развитию. — я только выдохнул, не отвечая на эту провокацию. — Ладно, три так три. Ничего не слипнется?

— Бекки, перегибаешь. — она пожала плечами, закидывая всё-таки три кубика в кружку. За окном прогремел гром и она вздрогнула, искоса поглядывая в окно. Я убеждался, что мне придётся узнавать её с нуля. Прошло много времени и мы уже не были теми детьми, что смеялись с любой дурацкой шутки или странного соседа, что жил через забор от Мэри. Я помнил, что раньше она точно не боялась грозы. — Как твои дела? — было заметно, что этот вопрос завёл её ступор. Она открыла ящик с приборами и пару секунд