А вот здесь можно остановиться подробнее.
Артур: Я заеду к тебе в 7:30, спровадь Димана
Ксения: Не утруждайся. Я у родителей. Взяла отпуск до 20 декабря
Ксения: С Диманом рассталась, кстати
Артур: Пооткровенничаем?
Ксения: Что ты можешь предложить в обмен на мои душевные терзания?
Артур: Слезливые байки о холодной постели из уст закоренелого холостяка
Ксения: Подарю тебе на НГ набор грелок
Артур: Чем отдариться?
Ксения: Пообещай купить себе сердце
Артур: У тебя виды на моё сердце?
Ксения: Путаешь меня со своим кардиологом
Артур: Ты симпатичнее Савелия Николаевича
Ответа не было. Двое суток пролетели, как один миг.
Подключаюсь к сети Wi-Fi и набираю сообщение.
Артур: Поиграйсомной
Ксения: Ты бухой что ли?
Артур: Дыа
Ксения: Час от часу не легче. Ложись спать
Артур: Намурчи на ушко
Ксюха записывает голосовое, короткое и совсем не интересное: «Проспись, алконавт».
Артур: Может, у меня горе
Ксения: Если не забыл поставить запятую после вводного слова, то всё ок
Артур: Тебе бы психологом писулек работать, диагнозы по трём словам и одному предлогу ставишь
Ксения: Гляжу, протрезвел
Артур: От твоей агрессии проясняется сознание
Ксения: Так ты ласку и утешение ищешь?
Мы обменивались колкими фразами почти до самой посадки, потом Ксюха предпочла моему обществу сон, и я остаюсь наедине с размышлениями.
И выливаются они в утренний визит в город моего детства. По пути заскакиваю в едальню, где до сих пор продают сочные мясные бургеры из далёкого прошлого, потом несусь в родной двор.
Ностальгией шибает по самые не балуйся. Вроде и бываю здесь дважды в год, а этот дом вместе с заветными окнами на первом этаже раньше будто не существовал.
Мышечная память не подводит. С успехом нахожу окно Ксюхиной спальни и тихо стучу. Через мгновение из-за занавески показывается она. Плечи спрятаны под синей атласной рубашкой с жёлтыми пятнами сырных кругов, волосы собраны в сдвинутый набок пучок. Без косметики она кажется моложе. Мягкая, тёплая, домашняя — так бы и сожрал.
Потрясаю в воздухе бумажным пакетом. Она хмурится, потом крутит пальцем у виска, качает головой и тычет в сторону подъезда. Не иду, скачу вприпрыжку. Внутри просыпается какое-то мальчишеское озорство.
Ксюха уже ждёт на пороге. Пижама ей явно маловата. Брюки заканчиваются на середине икр, рубашка топорщится на груди и плотно облегает животик.
— Справка от психиатра при себе? — встречает уже привычным холодком.
— Я безобидный псих, — утешаю и прохожу в прихожую.
Тянет прижаться губами хотя бы к щеке, поймать её запах, но это может вылиться в очередной раунд обмена колкостями.
— Что-то я очень сильно сомневаюсь, — закрывает за мной дверь, протискивается мимо (умудряюсь всё же повести носом близ макушки — яблоки со сливками, так бы описал её аромат) и приглашает на кухню.
— Мам, тут ко мне пришли. Напои чаем, пожалуйста, пока переодеваюсь.
Имя матушки начисто вылетело из головы, поэтому вежливо здороваюсь с пухлой низенькой женщиной в ярком розовом спортивном костюме.
— Чайку или, может, кофе? У меня настоящий, в турке варю.
Отказаться неудобно, так что делаю первый осторожный глоток и восхищённо восклицаю:
— Кофе выше всяких похвал!
— Это мой собственный рецепт, — хвастает хозяйка. — Вас как зовут, молодой человек?
— Артур, — обойдёмся без фамилий. — А вас?
— Татьяна, — тоже не добавляет отчества и с интересом разглядывает. — Простите за любопытство, но вы Сеньке кем приходитесь?
— Коллега он, мам, — с нажимом отвечает дочь и свежим облаком врывается в кухню.
Плюхается на стул в углу, подтаскивает к себе тарелку с пышными оладьями и креманку с джемом. Мама устраивается по центру.
— Ага, работаем вместе не первый год, — водружаю на стол бумажный кулёк и ворую жареный кругляш, на который нацелилась Ксюха. — Это, кстати, тебе.
Она с сомнением поглядывает на привет из прошлого, будто ждёт подлянки, и разворачивает.
— Да ну нафиг! — восклицает и с упоением принюхивается к бургеру в хрустком конверте. — Обалдеть! Они даже пахнут так же!
Мне отчего-то приятно наблюдать, как она с аппетитом вгрызается в булку, пачкает губы соусом, отирает их ребром ладони. Завораживает даже то, как жуёт и запивает горячим чаем. И совсем дико становится, когда она тихонечко постанывает от удовольствия, смакуя позабытый вкус.
— А кем вы работаете, Артур? — не выдерживает мама.
— Координатор управления строительством, — с набитым ртом отвечает Ксюха. — Прораб, короче.
— О, это хорошая должность, — родительница видит во мне потенциального жениха и старается произвести хорошее впечатление. А потому встаёт и уходит, сославшись на сериал, который должен начаться вот-вот.
Мы остаёмся наедине, вернее я почти в одиночестве. Ксюха всецело поглощена своим лакомством, даже глаза закатывает от удовольствия и облизывает пальцы.
— Чего тебя в отпуск потянуло? — решаюсь задать вопрос.
— Выдохлась к концу года, — отвечает беспечно и достаёт второй чизбургер, жадно распаковывает и вдруг кладёт обратно. — Не, не осилю.
Допивает чай, откидывается на спинку стула и пристально вглядывается.
— А тебя каким ветром занесло?
— Решил исполнить обещание.
Только сейчас замечаю, что она причесалась и переоделась. Простенький голубой свитер с закатанными рукавами, синие джинсы, толстая коса переброшена через плечо. Вся такая уютная, что руки чешутся сгрести в охапку.
— Прогуляемся? Погода шепчет, всего минус три.
— Тебе разве не нужно на работу?
— Не, сегодня выходной.
— И как часто они у тебя бывают?
— Раза три-четыре в году.
— Тогда пойдём, — соглашается с лёгкостью. — Кто я такая, чтобы препятствовать празднеству безделья!
Бредём по сонным улицам, и постепенно Ксюха расслабляется. Колючки отпадают, улыбка становится нежнее, а рот почти не закрывается.
— Помнишь Лёху с нашего двора? Такой пузан стал! Женился на стрёмной тётке, троих детей настрогал и облысел почти. А Лизка Игнатьева, моя лучшая подруга детства — её точно должен помнить, до самого одиннадцатого класса таскалась с двумя косичками...
— Да-да, и красные ленты вплетены — ну чисто пионерия, — поддакиваю, а сам невзначай беру её за руку и переплетаю пальцы.
Дурно на меня влияет малая родина. Оробел весь, обратно в свои пятнадцать провалился.
Ксюха не сопротивляется, чешет языком глупейшие сплетни.
— А Палыча помнишь? Охранником у нас в школе работал. Алконавт в завязке, почти до пенсии с мамой жил. Так вот, он женился, представляешь? На шестом десятке.
Мы уже прогуливаемся по парку. Мягкие прорезиненные дорожки, скамейки с урнами, детские развлекательные комплексы — всё изменилось. В нашу юность здесь были непролазные джунгли.
— А пошли в кино! — вдруг предлагает Ксюха и тащит меня вперёд как на буксире к величественному зданию городского дворца культуры.
Внутри ожидает полнейшее разочарование. Кресла хоть и обновили, но для комфортного времяпровождения они не годятся. Вип-залов нет,
