— Да, это то, что я спросила.
Из его горла вырывается легкий, похожий на ворчание звук недоверия.
— Как насчет того, чтобы начать с того, как ты замкнулась в себе в самолете после того, как нас поймали. Я не думал, что ты такая… — он замолкает на этом, не закончив предложение.
Я заканчиваю предложения за него.
— Чопорная сука, верно? Это то, что ты хотел сказать. В конце концов, так ты меня назвал.
Он ненадолго закрывает глаза.
— Мне не следовало этого говорить, прости, но и тебе не следовало называть меня мудаком.
Гнев скручивается у меня внутри.
— Ты прав; есть целая другая категория названий, которые я должна была использовать.
Совершенно не по теме.
Кам поднимает голову, глаза горят.
— О чем, черт возьми, ты говоришь?
Мой рот дрожит от эмоций. Я не уверена, почему меня волнует то, как он обошелся с Меган с буквы Б, но в глубине души я знаю почему. Неужели он так обращается со всеми женщинами после того, как получает то, что хочет? Не желая пропускать это мимо ушей, я выставляю ту ситуацию на всеобщее обозрение, не особо задумываясь о том, в каком свете я выставлю себя.
— Две ночи назад ты был в баре «On».
Его челюсть сжимается, и между нами нарастает напряжение.
— Да, был. Откуда ты это знаешь?
Ладно, значит, все оставшееся у меня достоинство вот-вот будет смыто в море. Я делаю глубокий вдох и решаю сделать свое признание как можно быстрее и безболезненнее.
— Я была там. Я зашла в отдельную комнату, чтобы дать отдых своим ногам и проверить сообщения. Я уронила телефон, и мне пришлось лезть под стол, чтобы достать его. Вот тогда-то ты и зашел с женщиной.
Эти серые глаза кружатся, как грозовые тучи во время урагана.
— Ты была в той комнате?
Ночь теплая, но мои ноги промокли, и ветер, дующий на них, заставляет меня дрожать.
— Да. Я не горжусь тем, что ничего не сказала, но все произошло так быстро. В любом случае, я не могу этого отменить. И все же я видела тебя с той женщиной. Ну, вроде того. Тогда я не видела твоего лица. Как я уже сказала, я была под столом. Но я действительно наблюдала, как она расстегнула твою рубашку и… и, — я запинаюсь на словах и проглатываю воспоминание, — я заметила твою татуировку. Это очень типично.
Скорее всего, он потерял дар речи, как и я, если бы была на его месте, и просто смотрит на меня.
Мне больше ничего не остается, как продолжить тонуть в его взгляде, и я продолжаю.
— Потом, когда мы были в туалете прошлой ночью, я увидела ту же самую татуировку. До тех пор я понятия не имела, что ты тот самый парень из Чайнатауна. И, увидев это, я взбесилась, потому что почувствовала, что я просто еще одна зарубка на твоем поясе.
— Что? — прорычал он.
— Ну, знаешь, еще одно завоевание, еще одна встреча «люби и уходи», еще одна девушка, с которой можно делать все, что ты делаешь.
Этот его взгляд мог быть смертельным.
— Я понял, что ты имела в виду.
Чувствуя себя немного неловко из-за того, как прозвучала моя маленькая гневная тирада, я продолжаю.
— Я имею в виду, очевидно, я знаю, что ты не трахался с той девушкой, хотя она этого хотела, так что, я думаю, это что-то значит.
Поднимаясь на ноги, он смотрит на меня сверху вниз.
— Ты ни хрена не знаешь о том, что происходило. — Он уходит, оставляя меня с чувством вины.
Поднимаясь на ноги, я преследую его, задаваясь вопросом, не зашла ли я слишком далеко.
— Кам, подожди — ты тот, кто хотел поговорить, так поговори со мной.
Волны набегают на его ботинки и джинсовую ткань брюк, но ему, похоже, все равно. Я иду по его следам, мои пальцы ног утопают во влажном песке с каждым шагом, по пути я собираю свою обувь. Когда мы добираемся до того места, с которого начали, он берет пиво, открывает его и садится прямо в прибой.
Следуя его примеру, я делаю то же самое, пиво и все такое. Первый глоток дается с трудом, но второй немного легче, а к третьему я уже не чувствую вкуса газировки.
— Я думал, ты не пьешь пиво? — Его голос грубый, и это напоминает мне о той ночи, когда я думала, что он сломлен.
Я смотрю на него, словно нарисованного в тени луны.
— Я не пью, но думаю, что прямо сейчас самое подходящее время рискнуть последствиями.
Пожав плечами, он делает большой глоток своего пива.
— Не то чтобы я должен тебе что-то объяснять, но мы с Ванессой были вместе больше пяти лет. Мы познакомились на втором курсе колледжа, а затем вместе поступили в Колумбийскую школу бизнеса.
Ладно, значит, это не она на букву Б.
Удивленная его прямотой, я чувствую, что моя собственная бдительность ослабевает. Я знаю, что то, что будет дальше, должно быть чем-то плохим. Не только из-за его тона, но и из-за его поведения с ней той ночью.
— Ты хочешь поговорить об этом?
Еще один глоток пива, и он бросает пустую бутылку в держатель и берет другую.
— С тобой? Думаю, я пас.
Ладно, я это заслужила.
Боже, я выставила себя полной идиоткой, назвав его всего лишь спасателем. Просто размышляя над этим комментарием, я чувствую себя ехидной сукой. А я не такая. Я не сужу. Итак, почему я это сказала? Потому что ситуация была неловкой, и я разыгрываю гнев, когда оказываюсь в неудобном положении.
Мне действительно нужно поработать над этим.
Жидкое мужество. Мне нужна жидкая смелость. Я допиваю оставшееся в моей бутылке пиво и, как и он, беру другую.
— Слушай, извини, я даже не могу начать объяснять, что я сейчас чувствую. И все же, нравится нам это или нет, мы соседи. Может, мы и не друзья, которые одалживают друг у друга чашки с сахаром, но я действительно не хочу, чтобы мы были врагами.
Когда он смотрит на меня, я с удивлением вижу ухмылку на его лице.
— У заклятых друзей есть преимущества, в курсе?
Пиво плещется у меня в животе, и, клянусь, что чувствую, как оно пузырится. Нельзя не заметить легкую икоту, вырывающуюся из моего горла. Моя рука взлетает ко рту, и я прикрываю ее, повторяя слово «заклятые друзья» как вопрос, обводя пальцами.
На этот раз, когда он отставляет свое пиво, то не берет еще бутылку. Вместо этого он протягивает руку и обхватывает своими длинными пальцами горлышко моей бутылки. Наши руки слегка соприкасаются, и я чувствую легкое воздействие, похожее на мгновенный укол желания. То, как приоткрывается его рот, говорит мне, что он тоже это чувствует.
— С тебя хватит, — смеется он, ставя мою бутылку рядом со своей. — А заклятые друзья — это друзья, которые являются врагами. Они мало разговаривают, им трудно ладить, и обычно они трахаются.
Снова это слово, смелое и прямое, но такое чертовски сексуальное.
Не желая портить настроение, я подыгрываю ему.
— Я не уверена, что друзья, которые являются врагами, обязательно выносят друг другу мозг.
Эта приподнятая бровь, та, которую я хочу поставить на повтор.
— Выносят друг другу мозг — это неплохой образ.
Я уклончиво пожимаю плечами.
— Я сказала, что не уверена, что они это делают. Что, если все, что они когда-либо делают, это спорят?
Ветер бросает мои волосы мне в лицо, и он придвигается ближе, чтобы откинуть их в сторону.
— Если это так, то это был бы грязный позор.
Тяжело дыша, я хочу наклониться вперед, чтобы поцеловать его. Оставить все это позади и подружиться с ним прямо сейчас.
— Итак, мы с Ванессой, — начинает он, и я наклоняюсь назад, а не вперед, — расстались, потому что она изменила мне с моим отцом.
О, Боже мой!
Сука!
Вздох, который я издаю, невозможно остановить.
Его смех сухой.
— Да, это так. Всемогущий Пирсон Уотерс должен был получить то, что принадлежало мне.
Я знаю, что он, должно быть, заботился о ней. Я слышу это в его голосе, вижу это на его лице, интерпретирую это по словам, которые он использует. Тот факт, что он назвал Меган с буквы Б своей, тоже не проходит мимо меня.
