Он подтягивает колени ближе и опускает голову.
— Это был День благодарения, и мы с Ванессой провели день с моей матерью в Бруклине. Пока она была там, ее вызвали на работу, так что мы планировали встретиться у нее позже. Она работала на моего отца, и я ничего не подозревал по этому поводу, потому что это случалось со всеми, кто работал на него — ты был на дежурстве днем и ночью. Это был первый День благодарения без… — он останавливается, переводит дыхание, а затем продолжает, — с тех пор как мои родители развелись, а моя сестра была в Париже на стажировке, поэтому, когда я уехал от матери, мне стало плохо из-за того, что мой отец провел его в одиночестве, и я решил заехать к нему, отправляясь на Манхэттен проверить, как он там.
Лунный свет отражается от воды и подчеркивает его красивый силуэт. Я хочу протянуть руку и утешить его, прикоснуться к нему, каким-то образом успокоить его, но что-то подсказывает мне, что он не ищет этого.
Еще один вдох. Еще более продолжительный выдох.
— Когда я добрался туда, то воспользовался своим ключом и вошел. Я подумал, что он, возможно, ужинает на День благодарения в одиночестве, но то, что я обнаружил, было не тем, что я ожидал. Там с ним все было в порядке, он ел, только не индейку и не один. Его лицо было спрятано прямо между ног Ванессы, а ее задница была посажена прямо на обеденный стол.
О, Боже мой, она действительно была дьяволом.
— Кам, мне так, так жаль.
Поднимая голову в моем направлении, он смотрит на меня мертвыми глазами. Как будто мысль о том, что произошло, убила его дух. Я понимаю. Долгое время я думала, что, возможно, мертва внутри, пока он не прикоснулся ко мне. Он снова издает сухой смешок.
— Дерьмо случается.
Боже, он не шутит.
— Хочешь услышать о том дерьме, которое случилось со мной? — спрашиваю я.
Это зажигает небольшой огонек в его глазах.
— Ты только что выругалась?
— О, я выругалась, — возмущенно говорю я.
Он смеется.
— Я ругаюсь. Как моряк. Дерьмо. Ад. Черт.
Кам тихо присвистывает.
— Вау. Абсолютная бунтарка.
Я прищуриваюсь, глядя на него.
— Я серьезно. На самом деле, когда случилось мое дерьмо, я подняла два двойных средних пальца в воздух прямо на улицах Манхэттена.
Больше не издеваясь надо мной, он становится серьезным.
— Расскажи подробнее.
Без жидкой храбрости мне приходится копать глубже, чтобы остановить жгучие слезы, которые угрожают пролиться при воспоминании.
— Мы с Себастьяном познакомились после колледжа. Он работал в небольшой частной фирме по управлению капиталом на Уолл-стрит. Наши отношения быстро развивались, и через год после того, как мы встретились, он попросил меня выйти за него замуж.
— Вы были помолвлены?
Я киваю.
— Целых четыре недели прежде, чем то дерьмо попало в сеть. Как раз достаточно времени, чтобы начать планировать свадьбу.
— Что произошло?
Мое белое платье приобрело странный тусклый оттенок, вода холодная, ночной воздух прохладный, но все равно тепло его тела так близко согревает меня.
— Однажды ночью я решила сделать ему сюрприз.
Неуверенная, стоит ли мне продолжать раскрывать унижение всего этого, я делаю паузу.
— Какой сюрприз ему подготовила? — подсказывает Кам.
На этот раз смеюсь я.
— Ладно, это может быть так же неловко, как быть свидетелем того, как ты занимаешься оральным сексом.
Кам съеживается.
— По крайней мере, называй это своим словом — минетом, ладно? И, кстати, ты кое-что видела?
Чувствуя себя немного возбужденной при мысли о том, что я действительно увижу его большой, толстый член, я сразу понимаю, что мои соски напрягаются.
Великолепно.
— Не, я ничего не видела. Только затылок Мег… — я останавливаю себя и исправляюсь, — затылок Ванессы.
Взгляд Кама мгновенно останавливается на моих маленьких бугорочках. К его сведению, в белом их, должно быть, действительно трудно не заметить.
— Ну, не уверен, хорошо это или плохо для тебя, — говорит он, — но мы сбились с пути, поэтому заканчивай свою историю.
Игнорируя сексуальную энергию, окружающую нас, я останавливаю свой взгляд на нем и жду, когда он поднимет глаза. Жду. И жду. И жду.
— Кам, — говорю я.
— Да, — отвечает он.
— Не мог бы ты смотреть сюда? — я указываю на свое лицо.
Это привлекает его внимание. Но затем я отвлекаюсь на прикосновение к его губам языка, который так умело посасывал и облизывал мою шею. Смеясь, он прочищает горло.
— Извини, теперь я в порядке.
Я ловлю себя на том, что смеюсь вместе с ним без всякой причины, особенно учитывая, что я собираюсь рассказать ему одну из самых болезненных вещей, которые когда-либо случались со мной в моей жизни. Странно, как внезапно я нахожу это довольно забавным и могу даже посмеяться над собой, что я и делаю, когда говорю.
— Итак, как я уже говорила, я хотела сделать ему сюрприз. Он работал допоздна, и у нас было не так много времени вместе. В ту ночь он снова работал допоздна. Поэтому я подождала, пока не убедилась, что он будет дома, чтобы пойти туда. Была дождливая ночь, и на мне был плащ и ничего по ним.
Грудь Кама поднимается и опускается все быстрее и быстрее.
— Позволь мне прояснить кое-что. Ты, хорошая девочка, пришла к своему жениху голой?
Смутившись, я опускаю взгляд на песок и нахожу морскую раковину. Подняв ее, выбрасываю в океан.
— Не голая. Я же сказала тебе: на мне был плащ.
У него в руке ракушка, и он также бросает ее.
— Да, я слышал.
Мои пальцы все еще в песке, я разгребаю ими снова и снова и смотрю, как вода стирает следы. Если бы только жизненные шрамы исчезали так легко. Быстро сорвав пластырь, я решаю продолжить и просто вываливаю все на него.
— Как и в случае с твоим отцом, я воспользовалась своим ключом, чтобы войти. Он стоял в гостиной по другую сторону дивана. Чувствуя триумф, я развязала свой плащ, распахнула его и крикнула: «Сюрприз». Представь мое удивление, когда я увидела обнаженного Себастьяна по другую сторону того дивана, с кем-то, одетым в кожу и стоящим на коленях. — Я поднимаю на него свой пристальный взгляд. — И не смей шутить обо мне, наблюдающей за, как ты так любезно велел мне называть, минетом.
Его рука накрывает мою на песке.
— Я бы и не мечтал об этом.
— Хорошо, потому что в отличие от твоей истории, где твой отец был с твоей бывшей девушкой, мой жених был с проституткой. Позже я узнала, что его босс оказывал давление на него, чтобы он взял на себя больше семейных обязанностей, если он хотел продвинуться по служебной лестнице. И я была единственной, кто подходил на роль жены.
Вместо того чтобы устроить мне вечеринку жалости, как делает большинство людей, когда слышат эту историю, Кам удивляет меня, когда спрашивает:
— Разве в постели ты не давала ему то, что он хотел?
Потрясенная, я отдергиваю руку и вскакиваю на ноги.
— Я не чопорная сука.
Кам тоже встает, его джинсы более мокрые, чем мое платье.
— Я этого и не говорил.
Поворачиваясь к нему спиной, я направляюсь к дому.
— Ну, Себастьян сказал. На самом деле, это были последние слова, что он мне сказал. — Я бросаю эти слова через плечо.
На этот раз, когда Кам догоняет меня, он разворачивает меня лицом к себе.
— Я задал тебе вопрос.
Я игнорирую его.
— Эй, я просто спрашиваю, потому что не могу понять, почему парень хотел другую, когда у него была ты.
Горячие слезы текут по моему лицу.
— Если хочешь знать, то он никогда не предъявлял мне претензий на то, что того, что между нами было, было недостаточно. Если он хотел большего, ему стоило лишь попросить. Я бы отдала ему все, что угодно. Оказывается, я не смогла дать ему то единственное, что он хотел.
— И что же он хотел?
— Член. Проституткой был мужчина, переодетый в женщину.
Его реакция на мою историю — это поток ругательств.
— Тогда тебе не из-за чего расстраиваться. Он сам все разрушил. Он гребаный нищий нужник, который, очевидно, не узнал бы ничего хорошего, если бы это смотрело ему прямо в его гребаное лицо.
