очередная проверка Волкова, и никакого звонка не будет? Он просто наблюдает, как я медленно схожу с ума от неизвестности.
В моменте я решила, что я не могу позволить себе утонуть в этих мыслях.
Вместо того чтобы бесцельно слоняться по дому, я заставила себя действовать. Я прошла в библиотеку, где на столе все еще лежала папка с документами. Рядом, на стене, висела огромная плазменная панель. Я включила деловой новостной канал.
На экране какой-то лощеный аналитик уверенно рассуждал о падении акций. Я смотрела на него, но слушала не слова. Я следила за его руками, за тем, как он поправляет галстук, за его бегающими глазами, за едва заметной усмешкой. И составляла свое представление о человеке. Уроки мадам Ренье не прошли даром. Я училась видеть то, что скрыто.
Затем я снова взялась за документы. Теперь я искала не просто несостыковки. Я пыталась понять логику Артура, его стиль ведения бизнеса, найти его болевые точки. Это затишье было дано мне не для отдыха. Это было время для подготовки к следующему ходу.
Но все же к вечеру нервы были натянуты до предела. Я перешла в гостиную, села на диван и машинально листала какой-то глянцевый журнал, когда телефон, наконец, зазвонил. Незнакомый номер. Сердце ухнуло вниз. Я заставила себя сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем ответить.
– Алло? – мой голос, к счастью, не дрогнул.
– Милана? Это Кирилл Самойлов. Надеюсь, не отвлекаю?
– Кирилл, здравствуйте, – я постаралась вложить в голос нотки легкого, приятного удивления, как меня и учила мадам Ренье. – Нет, что вы. Совсем не отвлекаете.
– Простите, что не позвонил раньше, совершенно закрутился с делами, – его голос в трубке был приятным, с бархатными, теплыми нотками – такой разительный контраст с ледяным, властным тоном Волкова. – Весь день был на совещаниях. Только сейчас освободился.
– Я представляю, – сочувственно ответила я.
– Я бы хотел продолжить наш разговор об искусстве. И не только о нем, – он сделал паузу. – Может быть, вы согласитесь выпить со мной чаю через пару часов? В какой-нибудь тихом, уютном ресторанчике. Подальше от любопытных глаз.
Вот он. Момент истины.
– Я даже не знаю… – я сделала паузу, изображая сомнение. – У меня сейчас все так сложно.
– Тем более, – мягко настоял он. – Иногда просто необходимо отвлечься. Обещаю, я не буду задавать лишних вопросов. Только приятная беседа. Ну так что?
– Хорошо, Кирилл, – я позволила себе легкую улыбку в голосе. – Я согласна. Хороший чай – это то, что мне, пожалуй, не повредит.
Мы договорились о времени и месте. Положив трубку, я почувствовала странную смесь триумфа и отвращения. Я справилась. Я сделала то, что от меня требовалось. Но какой ценой?
Не успела я об этом подумать, как телефон зазвонил снова. На этот раз – номер Волкова. Он будто чувствовал. Или знал.
– Он позвонил, – коротко сообщила я, не дожидаясь его вопроса.
– Знаю. Инесса уже выехала. Будь готова. Твоя задача – слушать. И запоминать.
Инесса действительно приехала через час, привезла элегантное кашемировое платье кофейного цвета. Очень красивое, уютное и скромное.
Я сидела за столиком в ресторане «Аристократ», нервно теребя салфетку. Кирилл появился ровно в три.
– Милана! Вы пришли. Я, честно говоря, до последнего момента боялся, что вы передумаете.
– Я всегда держу свое слово, Кирилл, – я улыбнулась ему той самой отрепетированной улыбкой.
Сначала разговор был немного натянутым, но потом мы снова заговорили об искусстве, и я почувствовала, как он расслабляется.
– Знаете, я так давно ни с кем не говорил о живописи, – признался он. – Артур… он всегда считал это моей блажью. В последнее время он стал просто невыносим. Дерганый, резкий, принимает решения на эмоциях. Особенно с тех пор, как появилась эта… Кристина.
Он поймал мой вопросительный взгляд и смутился.
– Простите, я не должен был…
– Ничего страшного, Кирилл, – я мягко улыбнулась. – Я все понимаю. Наверное, вам сейчас нелегко с ним работать?
– Нелегко – это мягко сказано, – он отпил чаю. – Он затеял эту новую сделку, огромный строительный проект. Рискованный, на грани фола. Отец бы никогда на такое не пошел. А Артур несется вперед, не слушая ничьих советов. А эта его пассия еще и подливает масла в огонь, нашептывая ему на ухо, какой он гениальный. Иногда мне кажется, что они оба сошли с ума.
Он говорил, а я слушала, запоминая каждое слово. Он был на грани. Уставший, разочарованный, и, как мне показалось, очень одинокий человек. И я беззастенчиво этим пользовалась.
Когда мы прощались, он взял мою руку.
– Милана, спасибо вам за этот вечер. Могу я надеяться на еще одну встречу?
– Я подумаю, Кирилл, – я снова улыбнулась своей загадочной улыбкой и высвободила руку.
Сев в машину, которая уже ждала меня за углом, я откинулась на сиденье и закрыла глаза. Я чувствовала себя грязной. Использованной. И одновременно – сильной. Я сделала это. Я получила то, что было нужно Волкову.
Телефон в сумочке завибрировал. Сообщение от него.
«Возвращайся. Жду отчет».
Глава 30
Когда мы подъехали к дому, я увидела его машину, уже стоявшую у входа. Значит, он приехал раньше. Я прошла в дом, сердце стучало в предвкушении и страхе. Поднялась в библиотеку и не ошиблась – он был там. Стоял у бара с бокалом виски в руке, спиной ко мне. Он не обернулся, но я была уверена, что он знает о моем приходе.
Я вошла, и только тогда он медленно повернулся.
– Ну что, Милана, – его голос звучал слишком безразлично. – Рассказывай. Я хочу знать все.
Я села в кресло напротив, поставив сумочку на пол.
– Мы встретились. Он был один. Сначала немного нервничал, но потом расслабился.
– Детали, – отрезал он. – Мне нужны детали.
– Темные брюки, кашемировый джемпер, – начала я, стараясь говорить так же отстраненно, как он. – Он нервно постукивал пальцами по столу, когда говорил об Артуре. Рассказал, что Артур стал невыносим после смерти отца. Дерганый, принимает решения на эмоциях.
Я пересказала ему весь разговор, слово в слово. О новой рискованной сделке, о том, как Артур никого не слушает, о влиянии Кристины.
Волков слушал молча, не перебивая. Его лицо не выражало никаких эмоций. Когда я закончила,
