холодок.
– Завтра в галерее «Авангард» состоится открытие выставки одного модного художника. Мероприятие закрытое, только для избранных. И там будет человек, который нам нужен. Его зовут Кирилл Самойлов. Он – финансовый директор в компании Артура. Правая рука, отвечающая за все денежные потоки.
– И что я должна…
– Ты поедешь туда, – прервал он меня. – Одна. Твоя задача – познакомиться с ним. Очаровать его. Заинтересовать. Ты должна стать для него наваждением. Он должен захотеть увидеть тебя снова.
– Но как? Я…
– Ты будешь блистать, – его голос стал жестче. – Ты будешь той самой женщиной с благотворительного вечера, таинственной спутницей Демьяна Волкова, которая снова появилась в свете, но на этот раз – одна. Это вызовет массу слухов и подогреет к тебе интерес. А дальше – используй все то, чему тебя учила мадам Ренье. Взгляд, улыбка, случайное прикосновение. Ты знаешь, как это делать.
Он смотрел на меня в упор, и я понимала, что это очередная проверка. Но на этот раз – гораздо более опасная.
– Ты не должна ничего у него выпытывать. Не задавай лишних вопросов. Просто будь умной, красивой, немного загадочной. И сделай так, чтобы он сам захотел продолжить знакомство. Твоя цель – получить его личный номер телефона. И договориться о встрече. Сможешь?
Я смотрела в его темные, требовательные глаза. Страх боролся во мне с каким-то злым, отчаянным азартом. Он снова бросал меня в клетку с хищниками. Но на этот раз я была не совсем беззащитна.
– Смогу, – твердо ответила я.
На его губах снова появилась та самая хищная, довольная усмешка.
– Вот это другой разговор. Платье и все необходимое тебе пришлют утром. Будь готова. И помни, Милана. На этот раз ты играешь одна. Я буду наблюдать издалека. Не разочаруй меня.
Глава 27
День выставки в галерее «Авангард» был пронизан каким-то лихорадочным, почти сюрреалистичным спокойствием. Я больше не металась по дому, как загнанный зверь. Я знала, что меня ждет. И это знание было одновременно и пугающим, и странно успокаивающим.
Утром, как и обещал Волков, мне доставили платье. На этот раз оно было не вызывающе-сексуальным, а элегантно-провокационным. Черное, из плотного шелка, с асимметричным кроем, открывающим одно плечо. Простое, но баснословно дорогое. К нему прилагались серьги с черными бриллиантами и клатч.
Весь день я провела в странном оцепенении. Я не повторяла уроки мадам Ренье. Я не перечитывала досье на Кирилла Самойлова. Я просто сидела в тишине, пытаясь собрать воедино осколки себя. Той, прежней Миланы, уже не было. Но и новая еще не родилась. Я была кем-то посередине. И сегодня мне предстояло сделать первый шаг, чтобы понять, кто же я теперь.
В семь вечера, когда я была уже полностью готова – идеальный макияж, безупречная прическа, платье – за мной приехала машина. Та же, с тем же молчаливым водителем. Но на этот раз Волкова в ней не было.
«На этот раз ты играешь одна. Я буду наблюдать издалека».
Эти его слова эхом отдавались у меня в голове. Наблюдать. Откуда? Будет ли он в том же зале? Или будет следить за мной через камеры, которые, я не сомневалась, были повсюду? Эта мысль заставляла холодеть кровь, но и придавала какой-то извращенной смелости. Я была не одна. Большой Брат следил за мной.
Галерея «Авангард» гудела, как растревоженный улей. Море людей, блеск драгоценностей, звон бокалов, тихий гул голосов. Я вошла одна, и на мгновение почувствовала, как все взгляды обратились ко мне. Снова шепот, снова удивление.
«Это же Воронцова… Одна? А где Волков?»
Я сделала вид, что не замечаю этого. Вспомнив все, чему меня учили, я медленно прошла по залу, моя улыбка была легкой и чуть отстраненной. Я не искала глазами знакомых. Я искала его.
Кирилл Самойлов. Финансовый директор «Воронцов Групп». Я нашла его не сразу. Он стоял в стороне, у одной из самых авангардных и непонятных инсталляций, с бокалом вина в руке. Он выглядел уставшим и немного скучающим. На его лице было написано то самое презрение к окружающей действительности, о котором говорила мадам Ренье.
Я не стала подходить к нему сразу. Я сделала круг по залу, поздоровалась с парой ничего не значащих знакомых, обменялась ничего не значащими фразами. И только потом, как бы случайно, оказалась рядом с ним, у той же инсталляции.
– Смелая работа, не находите? – тихо произнесла я, делая вид, что с интересом разглядываю переплетение ржавых труб и проволоки.
Он повернулся ко мне. В его глазах промелькнуло удивление, которое тут же сменилось интересом. Он узнал меня. Конечно, узнал. После того вечера меня знал весь город.
– Смелая – это самое мягкое, что можно о ней сказать, – он усмехнулся. – Я бы использовал другие эпитеты. Но боюсь показаться невеждой. Кирилл.
– Милана, – я улыбнулась ему той самой улыбкой, которую репетировала перед зеркалом. – А мне, наоборот, нравится. В этом хаосе есть своя гармония. Попытка автора показать, что даже в разрушении может быть красота. Это очень в духе времени.
Я говорила то, что знала лучше всего. Я говорила об искусстве. И это было моей территорией. Я видела, как меняется его взгляд. Он ожидал увидеть просто красивую, скандально известную женщину. А увидел интересного собеседника.
Мы разговорились. Оказалось, что он неплохо разбирается в живописи. Мы спорили, смеялись, переходили от одной картины к другой. Я забыла о Волкове, о своей миссии, об Артуре. На какое-то мгновение я почти почувствовала себя… нормальной.
– Вы удивительная женщина, Милана, – сказал он, когда мы снова оказались у бара. – Я не ожидал…
– Чего вы не ожидали, Кирилл? – я посмотрела на него чуть дольше, чем следовало, а потом отвела взгляд, как меня и учили.
– Что вы… такая. Настоящая, – он как-то смутился. – После всех этих… слухов.
– Слухи – это всего лишь слухи, – я пожала плечами. – Иногда за ними скрывается совсем другая история.
– Я бы с удовольствием ее услышал, – его голос стал ниже. – Может быть, за чашкой кофе? В более… спокойной обстановке?
Бинго.
– Возможно, – я позволила себе легкую, загадочную улыбку. – Но моя жизнь сейчас… немного сложная.
– Тем более, – он улыбнулся в ответ. – Иногда чашка хорошего кофе – лучшее лекарство от сложностей. Позвольте, я…
Он достал свой телефон. Мое
