нервно сглотнула, а по телу побежали мурашки. – Нашла то, что нужно. Но это была разминка.
Он наклонился еще ниже, его дыхание обожгло мою кожу и я на мгновения забыла, как дышать.
– Следующий урок – ложь. И если ты не сможешь обмануть меня... игра будет окончена. Навсегда.
Глава 24
Я сидела, вжавшись в спинку массивного кресла, и затаила дыхание. Все тело напряглось в ожидании.
– В смысле… врать? – наконец выдавила я. Голос был тихим и каким-то чужим.
Демьян выпрямился, давая мне возможность вздохнуть, и медленно отошел к столу. Его движения были плавными, неторопливыми, с абсолютной, давящей уверенностью в себе. Он был хозяином положения.
– Именно, Милана. Лгать. Сегодняшнее твое практическое занятие.
Он взял со стола свой телефон и положил его передо мной. Тяжелый черный аппарат на полированном столе выглядел зловеще.
– Сейчас ты позвонишь одному человеку. Его зовут Семен Маркович Фишер.
Фишер. Я помнила его – пожилой, очень осторожный человек, один из ключевых партнеров в бизнесе Артура, еще со времен его отца. Человек, для которого слово и репутация значили больше, чем цифры в контракте.
– Что… что я должна ему сказать? – спросила я, чувствуя, как ладони становятся влажными и холодными.
– Легенда проста, – продолжил Волков, обходя стол. – Ты скажешь ему, что случайно узнала, будто Артур за его спиной готовит продажу их совместного актива. Твоя цель – не убедить его, а лишь посеять сомнение.
Он остановился напротив меня, его взгляд был тяжелым.
– Ты должна передать это как свою искреннюю заботу. Твой голос должен звучать взволнованно, но не истерично. Ты – бывшая жена, которая, несмотря на личную обиду, сохранила уважение к старому другу семьи и хочет предостеречь его от предательства.
У меня перехватило дыхание. Это было чудовищно.
– Но... это же ложь! Я не смогу... Он же меня знает, мы столько раз виделись на приемах! Он поймет!
Волков обошел стол и подошел ко мне. Он не стал нависать надо мной, как только что, а просто сел на подлокотник моего кресла. Эта внезапная близость была еще острее и заставила меня съежиться. Я чувствовала тепло, исходящее от его тела, и моя голова начала кружиться от тонкого аромата его парфюма.
– Он поймет, если твой голос дрогнет. Если ты будешь подбирать слова. Если твое дыхание собьется. Мадам Ренье учила тебя видеть это в других. Теперь примени это к себе. Контролируй себя. Ты не лжешь. Ты спасаешь старого друга от подлости своего бывшего мужа. Ты веришь в это. В эту самую секунду ты – это искренность и благородство.
Его тихий, почти вкрадчивый голос был убедительным, гипнотическим, и я почти сама поверила в ту роль, что он мне навязывал.
– А если… если он мне не поверит? Если он позвонит Артуру? – прошептала я, и меня прошиб холодный пот.
– Он не позвонит, – уверенно сказал Демьян. – Не сразу. Фишер – старый лис. Он начнет проверять. Задавать вопросы, сеять сомнения в окружении Артура. Твоя задача – просто заронить первое семя недоверия. Запустить механизм. А дальше я все сделаю сам.
Демьян встал с подлокотника и медленно прошелся по комнате. Он остановился у окна, глядя в темноту, прежде чем повернуться ко мне.
– В шахматах, Милана, самое важное – это дебют. Первые несколько ходов. Они не для того, чтобы сразу поставить мат. Они для того, чтобы захватить центр, создать напряжение и заставить противника играть по навязанным тобой правилам. Этот звонок – часть твоего дебюта. Ты не уничтожишь его сейчас, а лишь сделаешь ход, который нарушит его равновесие и заставит нервничать. От того, как ты его разыграешь, зависит вся дальнейшая партия.
Я смотрела на него, потом на телефон. Страх парализовал меня. Это была не просто ложь, а опасная провокация.
– Я… я не готова, – выдохнула я, голос сорвался.
– Ты никогда не будешь готова, если будешь так думать, – отрезал он, и его голос снова стал жестким. – Ты либо делаешь это сейчас, либо я понимаю, что ошибся в тебе. И возвращаю тебя обратно на ту набережную, где нашел. Выбор, как всегда, за тобой.
Он больше не давил, просто отошел к окну, давая мне иллюзию пространства, но я чувствовала его напряжение. Он ждал.
Я смотрела на телефон. В голове пронеслись воспоминания: унижение на приеме, предательство Артура, его иск, полный лжи..
Злость, холодная и яростная, начала вытеснять страх. Он хотел войны? Он ее получит.
Дрожащей рукой я взяла телефон. Волков продиктовал номер. Я набрала его, и с каждым гудком сердце билось все сильнее.
– Слушаю, – раздался в трубке пожилой, чуть скрипучий голос.
Я сделала глубокий вдох, зажмурившись на мгновение.
– Семен Маркович? Здравствуйте… Это Милана. Милана Воронцова. Простите, что беспокою… Мне очень неловко, но я… я узнала то, о чем, мне кажется, я обязана вам рассказать…
Глава 25
Я не помню точно, что именно я говорила Семену Марковичу. Слова лились сами собой, я вжилась в роль обиженной, но благородной женщины, которая беспокоится о старом друге семьи. Мой голос дрожал, но дрожал именно так, как нужно – от волнения, а не от страха. Я делала паузы, запиналась, словно мне было неловко и стыдно за Артура. Это был мой первый спектакль, и я играла лучшую роль в своей жизни.
Фишер на том конце провода молчал, лишь изредка хмыкал, давая понять, что слушает. Он не задавал лишних вопросов, не перебивал. Когда я закончила свой сбивчивый, полный «случайных» подробностей рассказ, он на мгновение замолчал.
– Спасибо, что позвонила, Милана, – его голос звучал устало. – Я ценю твою заботу.
И он повесил трубку.
Я сидела, сжимая в руке телефон, и слушала тишину. Получилось? Или это был полный, оглушительный провал? Поверил ли он? Неизвестность была почти физически мучительной, она скручивала внутренности холодным узлом.
Волков все так же стоял у окна, его силуэт четко вырисовывался на фоне ночного города. Он не двигался, казалось, целую вечность. Затем он медленно повернулся. На его лице не было и тени улыбки, но в глазах я уловила что-то новое, чего не видела раньше. Интерес. И это еще сильнее пугало меня.
– Неплохо, – наконец произнес он. – Очень неплохо. Твой голос звучал почти убедительно. Даже я на мгновение поверил в твою
