сказки. Ты действительно миленькая. А вчера была божественная. Эти волосы, которые прячешь постоянно...
— Заткнись.
— Ты что-то путаешь, Ася. Я Данку с прошлого года не видел. И уж тем более не делал с ней ничего в этом доме. Она девушка моего друга.
Ну да, ну да. А ты такой правильный у нас. Измен не терпишь. И девушкам не подмигиваешь, когда целуешься с другой — вспоминаю вечер, когда мы познакомились.
— Ой, всё... Мне вообще плевать на это. Вы взрослые люди, как ты мне вчера сказал. Не обремененные моральными рамками и обязательствами...
Он так злится, будто я его в государственной измене обвинила, а не в личной. Из глаз аж искры готовы посыпаться, как звезды с ночного неба.
— Я не трахался ночью с ней. С чего ты взяла, что это был я? — опять рычит.
— Я слышала твой голос!
Хочу добавить что-нибудь язвительное, но прежде, чем придумываю колкие слова, за стеной снова раздаётся громкий стон.
Один, второй. Это точно Данка. А потом мужской. Тот же самый, что и ночью. Так похожий на Макса.
Он прислушивается, по его лицу расплывается торжествующая улыбка победителя.
— Этот?
Я готова провалится от стыда сквозь землю.
Вот это я лох...
— Прости...
— Нет, ну что ты... Я даже польщен... — Он надвигается на меня, и я отступаю, пока не упираюсь спиной в стену. Опирается рукой в районе моей головы и долго смотрит в глаза. — Тебе тоже везде слышится мой голос?
Сглатываю.
— Почему тоже?
— Потому что, Настенька, я тоже немного схожу с ума...
— С ума?
Он обжигает мои губы своим горящим взором. Но я боюсь их облизать. Вчера это плохо кончилось. Мне бы просто воздуха глотнуть, а то я забыла, как дышать.
Но получается как-то слишком глубоко, и моя грудь вздымается, отвлекая его внимание на себя.
Макс несколько долгих секунд смотрит на нее. На губы. На грудь. На губы… Неужели все-таки поцелует?
Его рука сжимается в кулак. И он пересиливает себя. Отталкивает от стены и разворачивается.
— Приготовься пока. Думаю, мы уедем через несколько минут. — У двери останавливается и добавляет тихо, — знаешь, почему ушел? Потому что не мог уснуть рядом с тобой. Ты такая соблазнительная, когда спишь...
Уходит, оставляя меня дрожать.
Он не был с Данкой!..
И думает обо мне так же часто, как я о нем? Он это хотел сказать?
Глава 19
Разговор с Даной происходит через три дня, когда она возвращается от Глеба.
Мы игнорировали друг друга весь вечер. А сейчас она с грохотом ставит бутылку крепкого напитка янтарного цвета на стол с конспектами, не обращая внимания, что я учусь. Рядом два бокала. Разливает.
Я хочу отказаться, но она проявляет упорство.
Ладно, так и быть. Мы должны разобраться с этим поскорее.
Я уже и так, и эдак представляла этот разговор и всегда заходила в тупик, не в силах предсказать, что она скажет.
Раз для откровенности и для храбрости нужно выпить, то я сделаю это.
Она начинает первая. Рассказывает то, что я знаю и без того. Как она хочет замуж за Макса и как ревнует его ко всем. В сотый раз повторяет, что он ее мужчина.
Молчу и просто слушаю. Мне подливают снова и снова, пока я не понимаю, что уже голова плывет. Но я терплю.
Когда она, наконец, замолкает, выплеснув все эмоции, я заявляю чуть заплетающимся языком:
— Дана. Ты сама понимаешь, как поступила со мной из-за этой своей Максомании? Те предурки из-за твоей долбаной добавки в виски чуть втроем меня не изнасиловали! Я не ожидала такой подставы от тебя. Считала лучше подругой.
Смотрит в сторону, поджав губы.
— Я рассердилась, когда узнала, что ты встречалась с ним в тайне от меня.
— Мы просто учились. Ему нужна была помощь по экономике. И всё!
Но я знаю, что объясняться без толку. Когда ревность затмевает разум, сложно услышать правду.
Я сама недавно испытала это на себе, когда думала, что они занимались сексом за стеной. Тогда на меня тоже сильно накатило.
— Нет, Аська, все не так просто, как тебе кажется.
— Нет, Дана! Ты убедила себя, что все девушки вокруг — твои потенциальные соперницы. — Ей даже возразить нечего. — Я теперь даже не знаю, могу ли считать тебя подругой. Кажется, наша дружба не выдержала испытания мужчиной.
И я имею в виду не только ее чувства, но и свои. С того вечера, когда мы с Максом поцеловались, я уже не могу к ней относиться по-прежнему.
Эти два фактора, ее предательство и моя ревность, изменили все.
— Ась, прости меня. Я была неправа, — произносит просто.
Но уже поздно. Я больше не верю ей. Хоть и понимаю по-женски.
— Я не смогу доверять тебе. Если ты не против, я поживу здесь, пока не найду другую квартиру.
Она хлопает глазами, удивленная моим заявлением. Я и сама немного в шоке с себя.
— Ась, Аська. Ну ты чего? Я поняла уже, что ты ничего к Максу не испытываешь. Мало ли, что он там хочет. Это даже хорошо, что ты ему отказываешь. — В затуманенном мозгу ее слова кажутся немного странными. Одновременно, я ощущаю какую-то неудержимую потребность вступиться за Макса. — Этот бабник должен хоть раз испытать на себе, что ему не все доступно.
— Ты говоришь о нем не как о человеке. Всегда. Тебе не кажется, что так неправильно?
— Что? — ахает она.
— В твоих разговорах о нем на первом месте всегда стоит твоё Я. "Я хочу его", "я хочу за него", "я отомщу ему". Я, я, я. Всегда Я. И никогда ты не задумывалась, чего он хочет. Но он ведь тоже человек. Да, он бабник, я тут не спорю. Но человек. Ты рассердилась на меня, что я давала ему уроки в тайне от тебя. А почему в тайне, ты не задумалась? Да потому, что я вижу в нем обычного парня, которому сложно дается этот предмет, я вижу, как он старается! Он сам пишет курсовую! И я горжусь его маленькими успехами. И тут совершенно не при чем то, что я испытываю к нему, как к мужчине...
Речь получается пламенной, но на последних словах, сказанных в порыве эмоций, замолкаю. Данка смотрит на меня, прищурившись.
— Как к мужчине? — переспрашивает.
Черт. Не сдержалась. Но внутри просыпается протест. А почему я, собственно, должна молчать?
— Да. Он мне нравится как мужчина. Но это не значит, что я прыгну к нему в
