class="p1">Она кивает.
— Да, мама. Всё нормально. Папа сказал, что ты попросила его забрать меня. Он соврал, да? — спрашивает, явно заметив мою нервозность.
— Да, моя девочка. Я его не просила… — стараюсь, чтобы голос не дрожал.
— Я так и подумала. Ты же знаешь, что я не хочу его видеть. Но я не могла тебе позвонить — у меня телефон разрядился, а бабушки не было, и я согласилась поехать с ним, — объясняет она, поднимая на меня свои виноватые глаза.
— Все нормально, малышка, — улыбаюсь ей, чтобы не расстраивать. — Главное, что ты дома и все хорошо. Папа больше не будет так делать, — обещаю.
Поцеловав ее, командую «Маруся, включи музыку» и выхожу.
Внутри меня снова нарастает гнев, и я не могу сдерживать его больше. Как только закрываю за собой дверь детской, я срываюсь к Воронцову. Антон всё ещё стоит в коридоре, и я, не раздумывая, подлетаю к нему и бью его кулаками в грудь.
— Как ты посмел забрать моего ребёнка без моего ведома⁈ — шиплю я, не желая пугать дочь, но и будучи не в силах сдерживать эмоции. — Почему ты не отвечал на мои звонки? Ты, вообще, понимаешь, что я пережила⁈
Антон делает шаг назад, но не пытается защититься. Он выглядит усталым и как будто растерянным.
— Полина, успокойся, — просит ровным голосом, стараясь и меня привести в равновесие. — Я не отвечал, потому что оставил телефон в машине. Я просто забыл его в держателе на панели, и не думал, что это приведёт к такой истерике… Я не хотел сделать ничего плохого. Наоборот…
— Ты просто забыл⁈ — я не верю своим ушам. — Ты даже не подумал, что я буду в ужасе⁈
Вновь пытаюсь стукнуть его — эмоции ищут выхода, — но Антон, раздраженно выдохнув, ловит мои запястья и говорит мягко:
— Я забрал Тасю, потому что боялся за неё. После того, как ты рассказала, что видела Доминику, после фото с Мартином, что ты прислала утром, я понял, что они появились тут неспроста. Ты же подумала так же?
— Да! — раздраженно вырываю руки из его захвата.
Он не сопротивляется, не удерживает их, продолжая:
— Только ты решила, что в этом замешан я, а я знаю, что не имею к их появлению отношения. Остается одно — они с отцом что-то задумали. Матей, действительно, опасен, и мне страшно, что наша дочь оказалась в центре его интересов. Вот почему я забрал её из школы. Я думал, так будет безопаснее для нее.
— Каких интересов? Почему Тася? — не понимаю толком ничего из его речи, но его слова реально пугают.
— Потому что она — самый очевидный способ надавить на тебя или меня. Самый действенный. И если они крутятся рядом с ней, они тоже так думают. Поэтому… — он делает паузу, его глаза становятся серьёзными, — теперь я буду жить с вами. Ради вашей безопасности. Ради безопасности Таси, — давит взглядом.
— Что ты…? — задыхаюсь я от его наглости.
— Я буду жить с вами.
Я смотрю на него в полном шоке. Неужели он всерьёз считает, что может просто так вернуться и жить с нами после всего, что произошло? После всех его махинаций с фирмой, после которой наша дочь и стала «центром интересов» этого Слукова или кого там еще…
Внутри меня всё кипит, но я не нахожу слов. Его уверенность и решительность сбивают с толку, но одно я знаю точно — это не ему решать.
— Нет, не будешь! Мы с Тасей будем в безопасности только находясь как можно дальше от тебя! — в запальчивости повышаю голос, говоря все эмоциональнее, но не могу сдержаться. — Нам твоя помощь не нужна — убирайся!
— Полина! — он тоже переходит на повышенный. — Ты не можешь меня прогнать. Таська — и мой ребенок тоже. Я знаю, как лучше для вас обеих.
— Знаешь? — вскидываюсь я. — Может, ради нас ты и подарил мне свою фирму? Сделал, как лучше⁈ До этого ни я, ни моя дочь не были «в центре интересов» твоего опасного Слукова. У нас не было ничего, что он хотел бы заполучить.
Антон молчит, стиснув зубы и играя желваками, вольно или невольно признавая этим мою правоту.
— Уходи, Воронцов, — устало прошу я тише. — Ты достаточно нам навредил. Хватит.
— Полина, — начинает он, и в голосе слышится если не угроза, то непоколебимость — он больше не уговаривает, он повелевает. — Я не уйду. Прими это и смирись. Я тоже её отец, и буду её защищать.
— Защищать? — я с горечью усмехаюсь. — Ты правда думаешь, что всё так просто? Что ты можешь просто вернуться, войти сюда с якобы благородной целью, и мы станем жить одной счастливой семьёй? Реально?
Антон молчит какое-то время, сверля меня горящим взглядом.
— Я не прошу тебя меня простить или принять обратно, — говорит он наконец, его голос звенит. — Сейчас не прошу, — исправляется, увидев, как ширятся мои глаза, и я открываю рот, чтобы напомнить, как он уже приходил ко мне с этой просьбой. — Я знаю, что я наделал много ошибок. Но я не могу оставить вас сейчас, не могу оставить Тасю в опасности. Я готов пожертвовать всем ради вас.
— Ты сам подверг нас опасности. Лучше бы ты пожертвовал ради нас своей фирмой.
Хмыкаю я, не веря ему и не собираясь сдаваться.
А Воронцов, долго разглядывая что-то у себя под ногами, поднимает на меня взгляд побитой собаки:
— Я просто не мог поступить иначе.
Глава 26
Моя история
Антон
Встреча с потенциальным поставщиком заканчивается раньше, чем я предполагал, и, садясь в машину, раздумываю — вернуться в офис или поехать домой, к Доминике и сыну.
У Мартина ночью поднялась температура, он много плакал, мы по часам давали ему лекарство и по очереди качали его на руках. Поэтому спал я мало и плохо. И выбор в пользу «домой» кажется более очевидным и логичным. Да и в офисе делать, по большому счету, нечего. Кроме меня там лишь менеджер по продажам и девчонка, отвечающая на звонки. Другими сотрудниками обзавестись я пока не успел. И не уверен, что они мне нужны. Нам
