внутрь книжку и домашнюю работу, и поднялась.
Прошлой ночью, вскоре после того, как Алекс отвез меня домой, Ава прислала свою свежую статью на вычитку. Она была о том, как наши спортсмены засветились в «Элленс-Элли», но, слава Богу, инцидент с колой она опустила. Оглядываясь назад, я понимала, что Алекс был прав. Конечно, она не стала бы об этом писать. В основном статья была о Лэндоне и его новой пассии, также Ава вскользь упоминала Рида и его спутницу, и рассуждала, что пара Коннора и Джейд выглядит крепче, чем когда-либо.
Горячие новости.
И, разумеется, ее читатели проглотили это с восторгом.
Пока я шла по пустынным школьным коридорам, то пыталась сообразить, зачем меня вызывали. Раз велели взять вещи, значит, дело займет больше, чем оставшиеся десять минут урока. Я что-то натворила? Может, забыла выключить фары, и меня вызывали из-за этого?
В голове тут же всплыла картинка: Мэдисон подходит к своей маме и рассказывает ей про нашу перепалку в том убогом туалете боулинга. Но она бы так не поступила. Даже Мэдисон должна была понять, что мой гнев был справедлив.
В администрации царило оживление. Один учитель стоял у стола, беседуя с секретаршей, другой дожидался у принтера, из которого выезжали распечатки. А в одном из кресел перед закрытой дверью кабинета директора развалился парень. Слово «развалился» подходило к этому идеально. Он скрестил руки на груди, и, несмотря на летнюю жару, на нем была черная водолазка с длинными рукавами.
— Мэйси? — секретарша, прервав беседу, перевела на меня внимание. — Ты ведь Мэйси?
— Да, — я окинула взглядом кабинет. — Меня вызывали?
Секретарша кивнула головой в сторону парня.
— Присядь. Директор Олифант скоро освободится.
Значит, дело касалось самой директрисы. Если Мэдисон вчера нажаловалась маме...
Я села через сидение от парня, но это не помешало ему бросить на меня оценивающий взгляд. Его глаза были невероятно голубыми, словно он носил линзы.
— Не волнуйся, — его голос был хриплым, будто он только что проснулся. — Никаких проблем. Дело в этом списке «Тот, кто вероятнее всего...».
Я удивленно подняла бровь.
— Ты тут тоже по этой причине?
— Я? Да ни за что. Меня в этом дурацком списке нет.
Он говорил так бесстрастно, что это граничило с агрессией. Парень вытянул ноги так, что его потрепанные кеды оказались прямо на проходе. Либо переступай, либо споткнись.
— А откуда ты тогда знаешь, зачем меня вызвали?
— Во-первых, я узнал твое имя. Мэйси Мэтьюс — «Та, кто вероятнее всего выйдет замуж за учебник по математике». Свежий титул. Польщена?
Я внимательно на него посмотрела.
— А ты не похож на того, кто заучивает эти списки наизусть.
Уголок его губ дрогнул.
— Только свежие. Я знаю пару человек, кто туда попал. Вчера вызывали мою подругу. Похоже, директриса Олифант методично отрабатывает весь список.
— А какой титул дали твоей подруге? — спросила я, но в этот момент дверь в кабинет директора открылась. Оттуда вышла незнакомая мне девушка, ее щеки горели румянцем. Не дав мне как следует ее разглядеть, она быстро ретировалась.
На лице директрисы Олифант расцвела улыбка, когда она заметила меня.
— Мэйси, дорогая, здравствуй. Проходи, садись. Как самочувствие?
Дорогая?
— Все в порядке, — сказала я, следуя за ней в кабинет.
— Эй, — окликнул меня парень, когда я уже переступала порог. Я обернулась. — Не позволяй этому списку расстраивать тебя.
Я кивнула ему.
— Передай то же самое своей подруге, ладно
Уголок его губ снова дрогнул.
— Передам.
— А это кто был? — спросила я, закрывая дверь и кивнув в сторону приемной. — Тот парень.
— Его зовут Хадсон, — ответила директриса, усаживаясь в кресло. — Он — это одна сплошная проблема. Тебе лучше держаться от него подальше.
Я опустилась в жесткое кресло напротив, едва не поморщившись. Директор Олифант с театральным видом перебирала бумаги на столе.
— Вы хотели о чем-то поговорить?
— Мне сообщили, что в этом году снова есть этот список «Тот, кто вероятнее всего...». Я знаю, это случается каждый год, но мне все еще хочется верить, что эта традиция изживет себя.
Меня так и подмывало закатить глаза.
— Чтобы это прекратилось, нужны последствия для тех, кто его составляет.
— А чтобы назначить последствия, мне нужно знать, кто его составляет, — парировала она без упрека.
Да ладно, неужели она и вправду ничего не знала? Или просто делала вид, что не в курсе, кто стоял за этим. В конце концов, она сама из «высшего круга», у нее были обязательства перед детьми своих подруг.
— Но я хотела поговорить об этом с тобой, — медленно произнесла она, складывая руки на столе. Что-то в ее тоне показалось мне совершенно фальшивым. — Узнать, как ты себя чувствуешь.
— Потому что я в нем оказалась?
Директор Олифант слегка склонила голову.
— Да.
— А Мэдисон как к этому относится? — парировала я ровным тоном. — Она ведь тоже в списке.
Если я думала, что директриса уклонится от ответа, то я ошиблась.
— Думаю, это задело ее. Глубже, чем она показывает. Мне кажется, ее больше ранило то, что кто-то может счесть ее настолько поверхностной.
На этот раз я и впрямь закатила глаза.
Директор Олифант тихо вздохнула, выбирая другой подход.
— Ты же понимаешь, что это все для драмы и сплетен? Весь этот список. Он ничего не значит.
— Хотелось бы надеяться, иначе мне придется срочно подыскивать учебник математики для совместной жизни.
Я рассчитывала хотя бы на улыбку, но она смотрела на меня с таким видом, словно я — орешек, который нужно расколоть, чтобы добраться до ядра.
— Как продвигаются занятия? Коннор усваивает материал?
— Объем большой, а времени меньше месяца, — я снова окинула взглядом ее кабинет. Все, что произошло — то, как она использовала рейтинг выпускников как рычаг давления, заставив меня заниматься с Коннором, да и просто то, что она мать Мэдисон — выводило меня из себя. — Думаю, стресс от такой спешки его понемногу добивает.
— Да, необходимость наверстывать упущенное в такие сроки — это стресс. Как ты думаешь, он справится?
Очередная колкость уже вертелась на языке, но я, вздохнув, решила быть честной.
— Не уверена.
— Как ты считаешь, ему хватит дополнительной недели на подготовку?
Сначала вопрос показался безобидным, обычное обсуждение успеваемости. Но до меня вдруг дошло...
— Вы спрашиваете, потому что можете дать ему еще время?
Она лишь развела руками, сделав жест, который можно было трактовать как угодно.
— Мне просто интересно твое мнение.
Я прикусила губу, сдерживая порыв смеха. Было до абсурда забавно наблюдать, с какой готовностью она собиралась предоставить Коннору любые поблажки. Больше времени? Конечно. А может, и еще недельку?
