от меня, извращуга, — рявкает она шепотом.
— И если ты хочешь узнать, в чью честь мои праздничные салюты по утрам, — невозмутимо заканчиваю, кивая на наши сцепленные ладони: — Просто отпусти мою руку. И я расскажу… а, может, и покажу…
— Придурок!
Ведьма отворачивается от меня. Но, что самое забавное. лапку свою больше не выдирает из руки.
Трусишка.
Разваливаюсь в кресле поудобнее, тискаю в другой ладони силиконовый мячик — а лучше бы тискать сиськи упрямой, злобной Ведьмы! — и чувствую себя дурак-дураком. Ибо счастлив до усера.
Металлический ящик у изголовья издает тихие щелчки, выкачивая из меня кровь.
Бросаю взгляд на профиль притихшей Зайцевой. Глаза закрыты, на щеках пятна, грудь вздымается слишком часто.
Рисую большим пальцем на ее коже вензеля, поглаживая чувствительные точки.
Вера громко сглатывает и распахивает свои зеленые, кошачьи глаза, мол, какого хрена!
Пялимся друг на друга.
Я тебя волную, Ведьма, признайся! Будоражу твою тушку сильнее, чем страх крови.
Зая безмолвно бросает мне вызов, задирая чуть вверх подбородок. А венка на шее бьется в ускоренном ритме. Да и мой мотор троит не по-детски.
Хмыкаю.
Ты меня тоже.
А мы даже не в койке…
Расслабленно мну ее пальчики, медитируя на порно картинки в своей голове.
Ну что, Ведьма. Ты обезоружена. Обездвижена. И моя… на пятнадцать минут.
30. Тим. Это у тебя в крови
После этой гребанной экзекуции, где с нас сцедили почти литр крови на двоих, вываливаемся наружу.
Ведьму как-то подозрительно шатает. Да и вообще, выглядит она — краше только в гроб кладут.
— Порядок?
— Ты попугаем заделался? — Зая демонстрирует мне закат глаз. — Я не первый год доначу…
В этот момент она спотыкается и едва не летит с лестницы башкой вперед.
Ловлю и прижимаю к себе.
— Отцепись! — шипит.
— Че ты агришься? Не видишь, я чуть живой иду. Где твое дружеское плечо, м?
Подкалываю ее, конечно. Но я уже вкурил, что по-другому Ведьма помощь от меня не примет.
— В звезде на букву пэ, — огрызается в своей припизднутой манере, но не рвется больше. Наоборот, сканирует мое лицо внимательным взглядом.
Окей, изображу немощного. Лишь бы не отпускать эту мегеру. А то ведь наебнется же сейчас и нос свой курносый расквасит.
— Злая ты. — Веду ее к тачке. — Пошли пожрем чего-нибудь.
— Я не голодна.
Ага, охотно верю.
— Не свисти, я твой желудок на просвет вижу. И, кстати, после донации положено есть…
В буклете, что мне всучили в регистратуре, так и было написано.
— Погнали, харош ломаться.
Пакую Ведьму на пассажирское, машу рукой мужикам из команды Танюхи и по газам.
Слона бы сожрал! Ну или на худой конец одну вредную Зайку.
Ведьма до самого ресторана сидит тихо и что-то мозгует. Надеюсь, не очередную кару моим яйцам.
Паркуюсь у рестика, где часто зависали с семьей.
— Мы проехали до черта точек с фастфудом ради пафоса?
Ведьма недоверчиво разглядывает интерьер, сидя при этом в кресле так, будто ей кол вогнали в задницу.
Тоже следую ее примеру, пробегаясь глазами по залу.
— Нормальное место, чего тебе не нравится?
— Цены.
Ведьма сердито разворачивает ко мне меню.
— И чо там?
— Нулей слишком много! Спасибо, я ничего буду, — обращается она к официанту и демонстративно складывает руки на груди.
Бля-я-ять! Чо ж с тобой так сложно-то все, Ведьма?
А жрать реально хочется. Но эта же радужная гангрена выеживаться битый час будет и ни куска не съест.
А мне надо, чтобы съела!
Резко отодвигаю кресло и встаю. Хватаю ошарашенную Зайцеву за руку и тащу за собой.
— Э, ты чего?
— Погнали.
— Куда?
— Жрать, где тебе не жмет, блядь, — рычу себе под нос, но Ведьма все прекрасно читает по губам… и, я готов поклясться, эта стерва довольно лыбится в ответ.
* * *
Ведьма вгрызается в бургер и протяжно стонет с набитым ртом:
— М-м-м, обавдеть, как вкушно!
С сомнением разглядываю свой кинг-чего-то-там-по-сибирски. Пахнет так, что слюной можно захлебнуться. Но, бля, я точно потом не улечу вместе с толчком на Марс?
— Ешь давай, брезгун! — со смешком подбадривает меня Зая.
— Если что запомни меня таким, — бросаю фразочку из культового фильма и делаю смачный кусь.
Ебать, да это реально вкусно!
— Ну? — Ведьма фыркает, заглядывая мне в лицо.
— Охуенно готовишь, Вер, — отвешиваю ей комплимент.
Хмыкает с оттопыренной щекой. Довольная.
Активно работаем челюстями. Сочное мясо и соус взрывают мои вкусовые рецепторы, и свой бутер я приканчиваю первым.
— А ты кочевряжился!
Ведьма расплывается в широкой улыбке и сыто откидывается на пластиковом стуле. Довольная и до усера милая.
— У тебя тут на щеке, — показываю пальцем на свою. — Усвинячилась.
Ведьма зеркалит жест, стирая несуществующий соус.
— Все?
— Неа. Только сильнее размазала…
Снова проводит салфеткой. Закусываю губу, чтобы не заржать.
— А теперь?
— Теперь ты похожа на Джокера. Помочь?
— Черт с тобой! — раздражается. — Давай…
Она даже придвигается ближе.
Помогаю «убрать» соус и делаю пуньк по кончику носа.
Ведьма стреляет глазами на абсолютно чистую салфетку, и выражение ее лица моментально становится кровожадным.
— Ах ты.!.. — прищуривается и хватается за пластиковую вилку.
— Осторожней, проткнешь еще себя! — откровенно ржу над ней. — Один удар, четыре дырки.
— Гад!
— Ведьма.
— Мажорище!
— Отрыжка радуги.
— Белобрысый опарыш!
— Эй! — в ахуе смотрю на раздраконенную Зайцеву. — Опарыш-то к чему?
Мстительно прищуривается, прожигая меня своими глазищами.
— Ассоциация подходящая.
Ну охуеть не встать!
— И это вместо спасибо, — ухмыляясь, качаю головой. — Я-то уж подумал, что сытая ты подобреешь… но эта сучность у тебя в крови.
Делаю большие глаза.
— Тебе точно разрешено ее сдавать? А то еще отравишь кого…
— Ах ты!
Зайцева швыряет в меня скомканные салфетки. Естественно промахивается.
— Мазила.
— Дурак!
Ведьма по-детски показывает мне язык, а потом сама же начинает смеяться.
Ну вот. Может же быть нормальной.
31. Тим. Душа Ведьмы
— Рассказывай, чем еще занимаешься по жизни? — Стреляю глазами в подобревшую Ведьму.
Задирает бровь, мол, чего прицепился.
— Ну вот котиков-собачек спасаешь, кровь раздаешь, — загибаю я пальцы. — Кстати, она у тебя красная, а я все надеялся увидеть черную, как твоя душа!
— Балда, — Ведьма морщит свой курносый и слегка конопатый нос.
— В центре волонтеришь… — Добавляю я еще один палец.
— Посуду мыла до недавнего времени… пока ты со своей компашкой не устроил мне прожарку по-мажорски, — язвит, делая глоток из высокого стакана с газировкой.
— Черт, Ведь… Вера, ну я же извинился.
— Ага, и я все еще жду, когда на тебя шмякнется метеорит. — Ведьма косится на нетронутый мной картофель-фри.
— Ешь, — подталкиваю к ней пропитанный
