такие и цепляют наивных дурочек.
Ты же не про себя, да, Вер?
Едва не встряхиваюсь всем телом от такой кощунственной мысли.
Чтобы я и обаяшка-говняшка Сафонов вместе? Бр-р-р!
Не. Стоит признать, что белобрысый опарыш умеет быть очень обаятельным, особенно, когда ему что-то нужно.
Но меня не обманешь красивой картинкой. Я больше всего ценю в людях людей. А в наш век нелюдей с этим, ой как, сложно.
Так что, только ненависть. Только хардкор.
Какая-то сильно недовольная мадам с печатью «я такой скандал щас учиню» на гипертоническом лице и с прыщавым чадом на буксире оттирает меня от ректората.
Жахает дверью так, что бронзовая табличка слетает с крепления и повисает вверх тормашками, превращая помпезную надпись в «абырвалг».
Ы-ы-ы.
Дверное полотно надежно заглушает все звуки, но я уверена, что Лизуньчика ждет эпичная битва.
Порви ее там, тетя! Но пасаран!
В коридоре стоит невообразимый гул, добавляя мне неприятных ощущений. Напяливаю «уши», выключая какофонию звуков, и успешно занимаю свободное местечко на подоконнике.
Ну, теперь только ждать, когда Сафонов вылетит белобрысой птичкой и грустно прочирикает, мол, не шмог.
До сих пор поверить не могу в его этот аттракцион неслыханной щедрости.
Данте, донорство… а теперь вот решил до кучи восстановить меня по блату в универе.
Без документов. Без бабла. Без нихуя, в общем-то.
Ага-ага.
Наивный богатенький мальчик. Он думает, что это все решается по одному щелчку? Или что я за все это воспылаю к нему нежной любовью?
Щаз.
Мимо проходит стайка расфуфыренных девиц, и среди них — вот это поворот! — одна знакомая мне рыжая мочалка.
Та самая сука, что отдавила мне каблуком пальцы в ресторане, а потом умылась морсом, тоже меня замечает и резко останавливается.
На ее лице шок быстро сменяется узнаванием. Змеиная улыбочка растягивает губы-пельмени.
Отвернувшись, Рыжая что-то быстро говорит своим подружкам и берет курс на меня.
Ща будет мясо!
33. Вера. Капля яда
Рыжая и ее курицы окружают меня, разглядывая с нескрываемым презрением.
— Я думала, у меня глюки, — нападает она первой. — Что, убогая, пришла милостыню просить? Или сортиры мыть устраиваешься?
— Решила, что ты по мне соскучилась, дорогая.
Я сама доброжелательность.
После донации сил кусаться не осталось. Разве что только с Мажорищем, но у того пожизненная квота.
— Что ты там бормочешь? Я не расслышала. — Рыжая откровенно стебется под смешки ее подружек. — Ой, соррян! Ты ж у нас глухая сиротка. Спасибо, что хоть не промычала это…
Мерзость какая.
Дружно скажем папеньке Сафонова «вери биг сенькью» за то, что ославил меня на всю соцсетошную.
— Переживаешь за меня? Не стоит. А то еще запор случится… в твоем случае это опасно осложнениями, дерьмо через рот полезет.
Рыжая прожигает меня взглядом и кидает подружка:
— Чего ждать от нищенки? Интеллекта как у подошвы.
Развожу руками.
— Чем богата. Тебе бы тоже не помешало прокачать извилины.
— Смелая какая… Ах, да. Ты же у нас теперь с Сафоновым трешься. Представляете, девочки, до какого уровня он опустится?! Он… — тычет в мою сторону пальцем. — И вот это!
Подруженции ее карикатурно распахивают рты и глазищи, явно имитируя шок-ужас.
Цирк ходячий.
Спрыгиваю с подоконника, оказываясь лицом к лицу с Рыжей. Она на своих каблучищах — та еще каланча. Но та предусмотрительно отходит на шаг.
— Ты закончила? А то мне еще сортир после тебя мыть.
Ее куры как по команде замолкают, переглядываясь.
— Предупредить тебя решила… по-дружески, — тянет Рыжая с акульей улыбочкой.
С такими друзьями врагов не надо.
— Думаешь, ты особенная, раз он с тобой возится? — выплевывает она, обжигая меня ненавистью. — Такая вся бедная, несчастная. Да он же просто поспорил, что залезет в твою дырку…
Рыжая изрыгает потоки грязи из своего рта, а я чувствую, как меня прошивает током от макушки до пяток.
— Мне не интересны твои больные фантазии.
— Не веришь? Зря. Они с парнями часто спорят, устраивая что-то типа тотализатора. С первого курса так развлекаются. Девочки, а помните ту новенькую в его группе… Чемпионку бывшую. Снежина вроде. Бессонов тогда Тиму продул. Ой, такой эпик фейл был!..
Куры поддакивают своей рыжей предводительнице, вбрасывая фразы.
А ведь я знаю эту историю! Кара рассказывала. Только вот подробностей таких не говорила. Выходит, Алекс спорил на нее… с Сафоновым.
Гадкая, иррациональная обида на белобрысого гада топит меня изнутри.
Он не мог… или мог? Нафиг ему это надо.
Уверена, Вер? Так хорошо его изучила за эти шесть дней? Еще в воскресенье ты мечтала свернуть ему шею за подкат в клубе, а сегодня верной Каштанкой ждешь у двери.
Что глобального изменилось?
Ничего.
Просто я решила, что он другой. Дура.
— Не переживай за меня… и мою дырку, — выталкиваю непослушными губами, сохраняя внешнюю невозмутимость. — Мы как-нибудь справимся. Но если хочешь свечку подержать или еще какой бесценный совет дать, не стесняйся…
— Больная!
Ага. Тут даже спорить не буду.
Роюсь в рюкзаке и достаю с десяток визиток центра. Пихаю их в руки офигевшей Рыжей:
— Если сильно топишь за убогих, приходи. У нас для каждой пары золотых рук найдется работа.
Уверена, визитки через минуту окажутся в мусорке, но шанс я им — один хуй! — дам.
Быть говном до конца жизни или стать человеком — выбор каждого.
Отчаливаю от этой гнилой компашки на улицу. Не хочу больше тут находиться.
Душно, капец. И это я сейчас не про погоду.
Двигаю по ступенькам вниз и вываливаюсь на крыльцо. Отхожу в тень деревьев, подальше от компании парней и девок, насасывающих парилки.
Обнимаю себя руками. На улице пекло, а меня морозит.
Это все токсический шок от общения с Рыжей стервой.
Не признаюсь даже самой себе, но капля яда в ее словах сделала свое дело. Отравила меня… и вернула с небес на грешную землю.
Нам с Сафоновым параллельно-перпендикулярно.
Надо сваливать отсюда подальше от богатеев и их причуд, но я за каким-то хреном продолжаю торчать рядом с корпусом и ждать.
Глупая, глупая Зайка.
Сафонов появляется через десять минут. Напряженно сканирует взглядом пространство и взглядом находит меня.
— Ну и куда ты умотала? — ворчит, насупив брови. — Я тебя по всему этажу искал.
— Ну вот… нашел, — ежусь под прицелом его серых глаз. — Дальше что?
Я уже по его лицу понимаю, что ни черта не вышло. И вопреки своей же установке чувствую досаду.
Бля, Вер, ну на что ты реально рассчитывала?
— Паспорт с собой?
В смысле? Молча смотрю на мажора во все глаза.
— Зачем он тебе?
— За лесом, там
