и мимо с грохотом проносится Тамерлан, взрывая копытами опилки.
В башке вакуум. Сердце колотится где-то в горле. Ноги противненько дрожат.
Тим уже рядом. Касается моего плеча, с тревогой заглядывая в глаза:
— Ты в порядке?
— Чуть не обосралась, — выдыхаю, пытаясь справиться с дрожью в теле.
Истеричный смешок вырывается следом.
Запыхавшийся погонщик, ругаясь на сорвавшийся недоуздок и «чертову горячку» у молодняка, подбегает к нам и уточняет у меня:
— Цела?
Киваю ему, а у самой ноги вмиг стали желешками. Вот это пронесло!
— Пойдем-ка в дом, достаточно на сегодня впечатлений, — Тим тянет меня за собой.
Всю обратную дорогу он молча идет рядом, периодически бросая на меня странные взгляды.
Да в порядке я!
С Анастасией Романовной мы встречаемся у парадного входа. Она в неизменном белом костюме и с безупречной осанкой, спускается по ступеням к припаркованному черному майбаху.
— Удивительно, как быстро ты забываешь про манеры, — с улыбкой укоряет она Тима. — Или хороший тон — это уже слишком старомодно?
Мажор целует ее в щеку и покаянно опускает голову.
— Виноват. Такое больше не повторится.
Вот только взгляд плутоватый, и в нем ни капли раскаяния.
— Вера, здравствуйте! — обращается она ко мне, пробегаясь глазами по моему наряду. — Приятно видеть вас в добром здравии,
— Здрасьте, — пищу, чувствуя себя максимально неловко.
Помнится, в нашу первую встречу я огрызалась на нее и назвала ее внука придурком.
Рука так и тянет прикрыть надпись на футболке, но я заставляю себя стоять прямо.
В конце концов, бюро сутулых псин звучит очень даже поэтично.
— Вы куда-то собираетесь, Анастасия Романовна? — Тим помогает ей спуститься с последней ступеньки.
— К сожалению, — дергает она уголком багрового рта и поправляет прическу. — Возник непредвиденный вопрос. Я вернусь завтра к ужину.
В ее глазах мелькает что-то, похожее на насмешку.
— Дом в вашем полном распоряжении. Постарайся не устроить пожар… как в прошлый раз.
— Ну ба! — кривится Тим.
— И раз уж, судя по запаху, конюшни вы уже осмотрели, покажи своей гостье библиотеку. Думаю, ей будет интересно.
С этими словами она элегантно усаживается в автомобиль, и через секунду тот трогается с места.
Задумчиво трогаю прядь волос.
— От меня несет навозом?
Тим, посмеиваясь, пожимает широкими плечами:
— Не сильнее, чем от меня. В душ или в библиотеку, выбирай!
— В душ.
— Со мной или без меня? Выбирай хорошо, Ведьма! — нагло скалится.
— Эй! — толкаю его в плечо. — Где у тебя переключатель на нормальный?
Тим откровенно ржет надо мной.
— Ниже надо жать, Ведьма. Ладно, пошли покажу купальню для невинных овечек.
Ну каков же кобель.
А щеки моментально начинает жечь, потому что мои мысли не так уж невинны.
* * *
Библиотека действительно поражает воображение.
Несмело стою в центре, разглядывая все вокруг.
Огромное пространство, стены которого в закатных лучах отливают золотом. Стеллажи из темного дерева тянутся от пола до самого потолка.
Втягиваю запахи: старая бумага, кожа и немного воска.
На второй ярус с узкой галереей и мягкими креслами ведет парочка ажурных винтовых лестниц.
А еще камин! Не пукалка декоративная с камушками, а настоящий гигант с кованной решеткой и мраморными львами, охраняющими зев.
Прикасаюсь кончиками пальцев к холодному белому носу стража.
— Интересно, сколько ты застал здесь поколений, м? Молчишь?
Осмелев, брожу между стеллажей.
Вытаскиваю наугад несколько томов: старинный атлас звездного неба, сборник русских сказок с пожелтевшими страницами.
Листаю, вдыхая терпкий запах времени.
Ну, конечно, я забираюсь на второй ярус. Исследую полки.
Классика: Пушкин, Шекспир, Гюго, Дюма. Все сплошь коллекционные издания.
А я мангу читаю. Там тоже полно классики.
Фыркаю.
Анастасию Романовну хватил бы апоплексический удар, поставь я на полку рядом с Чеховым томики Ванпанчмена или Токийского гуля.
Решаю выбрать себе чтиво на вечер и натыкаюсь на томик — чего бы вы думали? — камасутры.
Ради интереса открываю на середине, и мои брови взмывают вверх.
Эм. Я почему-то думала, что тут будут старинные гравюры, но, походу, это современное переиздание. С о-о-очень детальной отрисовкой.
Щеки вспыхивают пожарами, пока я пялюсь на переплетение тел на картинке.
А чо так можно, что ли?
— Нашла что-то занятное, Ведьма? — неожиданно раздается прямо над ухом.
36. Вера. Испанский стыд
— Блядь!
Вздрагиваю всем телом, хватаясь за сердце. Книга с грохотом падает к моим ногам.
Спонсор моего инфаркта стоит рядом и ухмыляется.
— Какого, блин, хрена ты подкрадываешься?! — рычу на Сафонова.
— Просто ты так была увлечена, что я решил тебя не трогать.
И этот конь ржет надо мной.
— Придурок!
Тим наклоняется и поднимает книгу.
— Держи, растяпа.
Вырываю у него том и только сейчас замечаю, что гаденыш сверкает голым торсом. А еще он слишком близко. Весь такой накаченный и рельефный, как мужик на той картинке…
Ы-ы-ы
— Бери-бери, на досуге полистаешь, — подначивает меня Тим, сверкая зубами. — Вдруг что новое почерпнешь…
Щеки мои обугливаются до костей.
— То-то я смотрю странички залапаны, а это твоих блудливых ручонок дело! — ершусь, а у самой сердце как у зайца трусливо выстукивает «аларм-аларм». — Осторожнее с позами, а то свернешь себе шею…
…свою гадскую.
Тим придвигается ближе, в нос настойчиво лезет аромат его геля для душа.
Чертов Сафонов.
Тестостероновая бомба с охренительным телом.
У-у-у. Бесит.
— Я в инструкциях не нуждаюсь, Ведьма.
Он кивает куда-то за мое плечо.
— Там, кстати, еще атлас по анатомии был… Дать? — Нагло ухмыляется эта блондинистая сволочь. — Или могу все показать на себе…
Ага. Щас.
— Обойдусь! — выпаливаю и запихиваю эротическое безобразие обратно на полку. — И че ты трешься рядом? Отойди!
— Я тебя смущаю, Ведьма?
Да!
— Вот еще! — с напускным пренебрежением окидываю его взглядом и собираюсь слинять, пока мое глупое сердце не выпрыгнуло из меня.
Тим упирается рукой в полку, блокируя мне путь.
Эй! Вжимаюсь спиной в стеллаж, когда он склоняется ниже.
— У тебя щеки покраснели. — Его дыхание касается кожи. — Я тебе нравлюсь, м?
— Облезешь! — шиплю на него, мечтая вцепиться зубами в крепкое плечо. — Дай пройти!
Толкаю его в грудь. Боже, он из камня, что ли?
Посмеиваясь, Тим, делает шаг назад, увеличивая расстояние между нами.
— Беги, маленькая лгунишка.
— Иди нахер! — каркаю, в конец дезориентированная своими чувствами.
Сафонов откидывает голову назад и смеется. А я… вместо того, чтобы бежать от него куда подальше, стою и смотрю на противного мажора.
Что со мной?
В животе странные ощущения: будто кто-то запустил мне туда червей. И эти твари копошатся там. Щекотно так. И даже приятно. Настолько, что у меня мурашки по всему телу и температура шакалит.
Я срываюсь с места, будто
