все ее глазами: куча моделей Лего, парусник, плакаты с любимыми рок-группами, синтезатор, барабанная установка.
Игровая комната маленького мальчика, а не мужчины. Такая уютная… и безопасная для пугливых Ведьм.
Когда-то Анастасия Романовна запретила здесь что-либо менять, назвав это ностальгией, и я переехал за стенку. Там у меня аскетично — кроме кровати и телека с консолью ничего нет.
Но притащи я на свой траходром Зайку, и она до утра останется голодной. Еще и покусает за самое ценное. Исключительно из природной сучности.
Не-не-не. У меня на сегодняшнюю ночь большие планы.
— Это что, Звезда смерти?! — с удивлением восклицает она, завороженно разглядывая модель из Звездных войн.
— Она самая.
— И Сокол тысячелетия! — ахает и подходит ближе к полке, на которой выставлены эксклюзивы от Лего
А ты хороша, Ведьма.
— Ты сам собрал?
— Купил уже готовое.
— Читер! — прищуривается и тыкает в меня пальцем.
Ржу над ее реакцией.
— Да сам. Сам.
— И Хогвартс… — тянет с придыханием и аккуратно касается пальчиком острой башни. — Не знала, что ты фанат саги.
Ты много чего не знаешь, Ведьма. Например, сейчас я слюной давлюсь, представляя, как натягиваю тебя на свой болт.
— Там еще где-то была коробка с Очень странными делами… — хрипло выдаю.
У Ведьмы загораются глаза как лампочки и губы растягиваются в улыбке.
— Но мне влом ее собирать.
Улыбка тут же гаснет.
— Жаль.
— Но если ты не торопишься…
— Я готова!
Хмыкаю. Вот это энтузиазм.
— Да ты поешь спокойно. Я пока найду.
Ведьма падает на диван и, едва не урча, расправляется с пепперони.
Молодец, Тимоха! Все идет по плану. Только вот не по тому…
Еще бы, блядь, вспомнить, куда запихал эту ебанную коробку.
Отодвигаю синтезатор чуть в сторону, задевая кнопки, и добираюсь до стеллажа. Какая-то хуйня тут же сваливается и приземляется прямо на клавиши. Те отзываются очень громким, басовитым «до-ре».
Ведьма вдруг вздрагивает и зажимает уши. На мордашке гримаса боли.
— Соррян, я не спецом. Ща вырублю его, — говорю ей на автомате, а сам в ту же секунду выкупаю: — Ты ведь слышала, да?
38. Тим. Я тоже
— Ты ведь слышала, да?
Ведьма открывает глаза и отвечает мне напряженным взглядом исподлобья.
Блядь.
Почувствуй себя мразью, Сафа. Девка не от хорошей жизни оглохла, че-то там пыжится, добро творит…
А прямо сейчас она сидит в твоей комнате и смотрит так, будто ты ее ударить собираешься.
Кринж.
Тру лицо и как могу натягиваю на него лыбу:
— Расслабь булки и жуй давай.
— И все? — отзывается нервно.
Пожимаю как можно равнодушней плечами:
— А че еще надо? Станцевать тебе? Ну слышишь, и ок.
Я достаю-таки коробку с лего и задвигаю весь хлам обратно.
Внутри же субстанция из перемолотых в труху эмоций.
И вроде доволен, что мои догадки подтвердились. Я ведь помню, как в конюшне она обернулась именно на мой крик.
И вроде пиздец как зол на нее же. Насвистела эта коза мне прилично.
Но, рил, че мне щас обиженку включить? Да ну нахуй.
Ведьма сама подходит ко мне и касается ладонью моего плеча.
Меня едва током не прошибает. От простого, сука, прикосновения! Тело гудит, как один сплошной оголенный нерв.
— Спасибо, — выдыхает она тихо.
— Было бы за что.
Она обхватывает себя руками, будто ей холодно.
— Я просто… я привыкла так жить. И мне сложно… — Кусает губу, отводя взгляд в сторону. — Сложно доверять…
— Такому дерьму, как я. — Дергаю уголком рта. — Я понял, Вер. Не продолжай.
Ведьма вскидывает на меня свои кошачьи глаза.
— Правда, не парься. Круто, что ты все-таки слышишь, и всякое такое…
Она отрицательно качает головой:
— Не все. Только определенный диапазон.
Зайцева делает шаг в сторону синтезатора и вопросительно смотрит на меня.
Подрубаю ей звук, ставлю нормальную громкость.
Ведьма несмело касается клавиш. Проигрывает сперва пару «высоких» октав, двигаясь справа налево. Третья. Четвертая.
— Эти нет.
Замирает на пятой. Зажимает аккорд и тут же морщит нос, поясняя:
— Будто гвоздем царапает изнутри башки.
— А эти? — Я сам легко пробегаюсь по «низам» в незамысловатой мелодии.
Ведьма внимательно следит за моей рукой.
— Приглушенно и с кучей механических артефактов. Не так, как ты, конечно. Но, да.
Честно? Мне дико сейчас хочется ее обнять. Не знаю, откуда во мне появилось такое желание, но оно точно не тянет на пикап по-сафоновски.
— Понял. — Тру задумчиво подбородок. — Рок, значит, тогда заценила?
Припоминаю ее поведение в мэрсе, когда врубил альтернативу.
— А как тебе мой сладкий голос, Ведьма? Признавайся, вставляет, м? Хочется сразу трусы стянуть?
Фыркает и расслаблеено смеется:
— Только если чтобы затолкать тебе в глотку. Звучишь ты так себе. Особенно, когда орешь, как потерпевший.
Ну вот, другое дело. Напряг сняли.
— Пошли, Бэтмен, — легонько толкаю Ведьму в плечо. — Демогоргон сам себя не соберет.
Обломинго тебе, Тимоха, по всем фронтам.
Устраиваемся на полу, раскидав подушки, и потрошим коробку.
Собирать лего вдвоем оказывается весело. Особенно, когда Ведьма шипит на меня, что я леплю фигурки не по схеме.
Пощади, у меня все мозги давно утекли на южный полюс.
— Вер, я тут давно хотел спросить… — Бросаю на нее хитрый взгляд.
Она отрывается от своего занятия и приподнимает бровь.
— Валяй.
— Ты вот крови боишься, — намеренно делаю паузу, — а как же тогда в эти самые… ну красные дни календаря?
Зайцева ошарашенно замирает, переваривая инфу, а потом швыряет в меня деталь.
— Ты идиот!
Я взрываюсь смехом, и мне в лицо прилетает подушка.
Схватив еще одну, Ведьма азартно пиздит меня, поливая матюками. Уворачиваюсь, продолжая дико ржать.
В пылу этой битвы разъяренная фурия оказывается верхом на мне. С рыком хватает меня за шею. Ага. Типа душит.
— Тупое мажорище! Белобрысая отрыжка! Опарыш! Дебил!
Еще какой, Зая.
Кладу руки не ее бедра… и ловко меняю нас местами. Возбужденная Ведьма с писком оказывается подо мной, я — точно между ее охуительных ног.
Замираем так, дыша как два паровоза.
В голове порно-картинки. Сердце в предынфаркте. Болт рвется наружу, яйца аж звенят. А я смотрю в прозрачную зелень ее глаз… и кажется, мать его, тону.
— Пусти, — испуганно шепчет она, а сама в мои плечи вцепилась коготками.
Черт.
Скатываюсь с нее. Ведьма прижимается спиной к дивану, выглядит на все сто: помятая, румяная, лохматая.
Будто я ее уже тут как следует повалял.
— Боров тяжелый! — буркает.
Врешь и не краснеешь. Я же на локтях весь вес держал.
— Еще раз так сделаешь, и я тебя проткну этим! — Ведьма тычет в мою сторону невесть откуда взявшимся дротиком.
Идея созревает
