Прекрасной юности момент - Эва Эльс

Делая шаг влево, он вновь преграждал дорогу, даже когда остался небольшой участок, чтобы я могла пройти, старалась быстро проскочить вперёд, то меня хватали, сжимали руки до боли. Когда он толкнул меня и я упёрлась в изножье кровати, было ощущение, что забрали весь кислород. Истерика уже засела в горле, пока на глаза наворачивались слёзы.

— Это нихрена не смешно, пусти. — я несколько раз дёрнулась, но хватка не ослабла.

— Малыш, с чего ты взяла, что я шучу? — пытаясь разглядеть во тьме его глаза, получить ответ хотя бы так, я почувствовала очередной толчок в грудь и мягкий матрас под спиной, который через мгновение прогнулся под лишним весом нависшего надо мной. Я пыталась задрать ногу, оттолкнуть его, но он быстро остановил мои движения усаживаясь на бёдра. Первые слёзы скатились по лицу. — Ну чего реветь, ничего страшного же не происходит. — я по новой пыталась вырваться, лишь зря тратя силы.

— Пусти, пожалуйста, отпусти. — я всхлипывала, чувствуя унижение от того, что я умоляю незнакомого человека, лишь бы не произошло худшего, что может случиться при жизни с любой девушкой. — Не надо. — всё ещё дрыгая ногами, джинсы лишь неприятно шуршали, но никакого прогресса не было. Я не сдвину его так просто. Он перехватил мои запястья одной рукой, вдавливая их в кровать, что одно, кажется, неприятно хрустнуло. Вторая рука легла на мой живот и я рефлекторно его втянула, стараясь избегать чужих прикосновений, что сейчас казались раскалённым металлом, проходящим сквозь ткань и оставляя ожоги на коже. Залезал под футболку, сжимал кожу в области рёбер и возвращался обратно, пытаясь подлезть под джинсы. - Хватит! — крик сорвался с дрожащих губ и истерика накрывала уже с головой, до помутнения рассудка, до того, что будь у меня что‑то тяжёлое под рукой, то я бы со всем удовольствием проломила бы его голову, если бы мне сказали, что это закончится, у меня бы не дрогнул ни один нерв. Он остановился когда раздался лёгкий щелчок двери и свет пробился в комнату. Я склонила голову в бок, кусая губы и всхлипывая, надеясь, что там кто‑то есть, что я смогу попросить помощи и славу бог так и было. Джон стоял в проходе, с приоткрытым ртом и распахнутыми глазами. — Джон, пожалуйста, помоги, убери его! — он продолжал стоять молча, смотря то на меня, обездвиженную, то на Джереми нависшего сверху. — Джон!

— Джонни, закрой дверь и свали. — всё ещё был как истукан, не реагируя ни на чьи слова. — Тебе опять напомнить о чём-то важном?! — Джереми рявкал на Рокса и тот вздрогнул, в последний раз смотря на меня, опуская взгляд в пол и закрывая дверь. Блядство, трижды блядство. Печаль кольнула в груди, накрыла обжигающей волной с потоком новых слёз. Он позволил, чтобы это произошло, он просто закрыл глаза на это и... Не важно, уже не важно. Я смогла высвободить одну руку, отвесив лишь слабую пощёчину мужчине, а получила в ответ троекратно. Щёку обжёг удар, во рту почувствовался вкус крови. — Хватит брыкаться, мы же можем договориться, любая сумма. Это ведь так просто. — это нихера непросто, но в голове что‑то щёлкнуло. Я расслабилась настолько, насколько могла, хоть страх и продолжал сковывать каждую мышцу в теле. — Вот видишь, мы же можем договориться? — он склонился ближе я почувствовала его дыхание у уха. Я пробормотала в ответ лишь тихое согласие и он медленно ослаблял хватку на руках, пока я чувствовала мерзкий, скользкий язык этого ублюдка на шее. Джереми выпрямлялся на коленях, давай пространство моим ногам. Этого было достаточно для замаха и я сделала его настолько сильным, каким только могла, слыша его вскрик. — Сука.

Я отталкивала его ногой, пиная в живот и тот скатывался на пол. Благо у меня это получилось, у меня были лишь считанные секунды проскочить мимо него и выбежать в светлый коридор, добраться до лестницы, сбегая по ней и сотни раз спотыкаясь на каждой ступеньке. Я не останавливаясь рыдала, но моё стремление покинуть это место превышало любую другую эмоцию. Основная дверь оказалась закрытая и я бежала к дверям ведущим на задний двор, но уже видела его на лестнице. Злого, чуть прихрамывающего, но с безумной ухмылкой на устах. Я вбегала на кухню и от туда был самый короткий путь во двор, где всё ещё было достаточно людей. Бассейн находился примерно в тридцати метрах от дома и вряд ли бы кто‑то заметил, что меня тащат обратно в дом, если я не успею покинуть его, пока не догонят. Благополучно выходя на свежий воздух, я сталкивалась с человеком на выходе, остановилась лишь на мгновение, заглядывая в голубые глаза и понимала, что я ещё долго буду чувствовать от них неприязнь и отвращение.

— Реби...

Не хотела ничего слушать, ни один его аргумент не оправдывал бы его поступок. Если бы не уловка, на которую повёлся тот урод, я не знаю, как бы жила после.

Я вызывала такси, сидела на бордюре между высоких, вытянутых деревьев, что часто встречались вдоль дорог в этом районе. Меня трясло, явно не от холода. Осень в этом году была достаточно тёплой. Садясь в машину, я была рада, что водитель не задавал никаких вопросов, лишь вёз меня до дома. Ведь хоть один вызвал бы очередной прилив слёз, что я старательно сдерживала.

Ступая на порог собственного дома, я сразу падала на колени, не обращая внимание на боль в них. Была готова расшибиться на месте, но дышала уже спокойнее, понимая, что больше ничего не произойдёт, я в безопасности, всё в порядке. По дороге я пыталась несколько раз набрать родителей, но всё безуспешно. Но сейчас, когда я сидела на полу прихожей, рыдала, тёрла собственные плечи и ощущала отвращение к самой себе от того, что всё ещё ощущала чужие руки на теле. Мысли спутались в один сплошной клочок, когда я увидела маму спускающуюся по лестнице, что нервно и впопыхах завязывала пояс шёлкового халата, а за ней шёл мужчина, что поспешно застёгивал рубашку. Я зажмурилась, не желая понимать того, что вижу. Именно сейчас, почему именно сейчас. Это всё, что крутилось в мыслях.

— Ребекка, что с тобой? Что случилось? — мама гладила по волосам, но я отодвигалась. Даже её касания сейчас были противны, вызывали тошноту. — Милая, скажи, что случилось?! — у неё