Одно же? Не хотелось думать, что за вчерашней проверкой скрывалась не только озлобленная невеста, но и сам женишок.
Я уронила голову на руки, едва не плача. Ну, почему так вышло? Куда катилась моя жизнь?
— Ульяна, я понимаю ваше беспокойство, но, истрепав себе все нервы, вы всего лишь подорвете свое здоровье, и ничего больше. Поверьте, никому от этих душевных терзаний лучше не станет.
Я подняла на Трофимову лицо, всем своим видом показывая, что знаю как минимум одного человека, который именно этого и добивался. Она поняла меня без слов.
— И вы доставите ей такое удовольствие? Объективных причин лишать вас родительских прав нет. Даже если в какой-то из параллельных вселенных вас все же осудят за мошенничество, что тоже маловероятно, это ничего с вашим статусом матери и опекуна дочери не сделает. Это преступление экономического характера, да еще еле-еле наскребает на среднюю тяжесть. Весьма условно.
Что-то мне легче от такого объяснения не стало. Точнее, наконец-то, до меня дошло, чего хотела эта молодая женщина. Месть во всей красе по всем канонам жанра. Я пролепетала:
— Она хочет меня реально засадить. Сейчас даже если осудят, то из-за дочери все будет отсрочено и смягчено, а потом, если они докажут, что я плохая мать и лишат меня прав…
— Не лишат! Прекратите панику! Здесь юрист со всеми вытекающими я, а не вы. Какие бы планы там у нее ни были, она может засунуть их себе туда, куда подевала свой профессионализм! — спокойно, без даже самой маленькой доли эмоций сообщила женщина.
Хотелось бы мне в это верить, но чем дальше закручивалась эта история, тем больше я понимала, что влипаю еще сильнее и глубже. Искренне сказала:
— Спасибо вам огромное, Мирослава Илларионовна. Если бы я не попала к вам, то наверняка бы уже сидела на скамейке подсудимых, а моя дочь находилась в интернате.
На это мне ничего не ответили. Ну, а что, я просто констатировала факт. Все же, дурочкой я не была. Ну, очевидно же, что пока всю эту махину, что направили против меня, сдерживало лишь имя Трофимовой. Она неожиданно сказала:
— Вы знаете, я в этом бизнесе очень давно и многое повидала. На разных уровнях. Но даже я не ожидала, что дело примет такой оборот и станет для меня чем-то личным. Наверное, последние годы я расслабилась, приняла тот факт, что мое имя и статус слишком много значат в профессии. Что ими можно решить многое, да и законы стали соблюдаться значительно лучше. Ваше дело — прекрасный урок для меня, как все вокруг зыбко, и все еще интересно. Так что это я благодарна вам, Ульяна, что вернули мне страсть к тому, что я делаю. Хотя и не самым приятным для вас способом.
Мы с ней переглянулись, и обе горько усмехнулись. Вот тебе и порадовали друг друга. Каждая понимала, что такое развлечение весьма условно, но было, как было.
Мне вспомнился вчерашний вечер. Благо, Трофимова каким-то чудом приехала всего через пятнадцать минут от моего звонка. А то я не знаю, что бы они со мной сделали.
Меня пришли унижать, выворачивать наизнанку и воздействовать всеми, даже не совсем законными методами. Они указывали мне на то, что я несостоятельна, что по факту у меня нет жилья, и работа таковой не считается.
Что дочь содержится в ужасных условиях, и что она не достает до норм. У них в распоряжении оказались данные из поликлиники, частных клиник. Да они подняли даже такое, о чем я забыла!
Все наши посещения приемного покоя и вызовы «Скорой». Каждый чих моей дочери, каждый случай, который можно было вывернуть, извратить наизнанку, доказав, что я плохая мать.
Трофимова приехала на моменте, когда у меня шарили по холодильнику, доставая даже заморозку. Замечания были настолько притянутыми, что я уже не могла отвечать.
У нас нет коровьего молока. У меня его непереносимость, а дочь не любит его вкус. Это звучало как приговор. Не было наготовлено супа на неделю. А котлет слишком много, они должны быть свежие, так как готовить ребенку надо каждый день, через сутки надо выкидывать, это опасно.
Они разбудили моего ребенка, и она тихо хныкала на моих руках от страха. Меня трясло, а потом приехала Трофимова, и через десять минут они покинули мою квартиру, «взяв на карандаш».
— Так, Ульяна, учитывая ситуацию, я нашла только один самый безболезненный для вас и ребенка способ прекратить это, — спокойно ответила женщина.
Я было хотела спросить какой, как дверь ее кабинета отворилась, и неожиданно для меня вошел Осипов.
Глава 38. Осипов
Пришлось все бросить и приехать в офис к этой женщине. Никогда не думал, что буду заходить в него с надеждой на объяснения и даже помощь. Мой адвокат мягко намекнул, что против нее не пойдет, но, как оказалось, и не надо.
Судя по всему, нам все же в одну сторону. И эта сторона все ярче вырисовывалась единой линией защиты. Просто невыносимо знать, к чему все это приводило!
Зашел в ее кабинет практически сразу и настойчиво спросил:
— Насколько все плохо?
— Настолько, что сегодня я лично поднимала свои контакты детского омбудсмена и интересовалась, какого… Почему я вообще сталкиваюсь с такой ситуацией?
Я замолчал. Теперь картина начинала вырисовываться самым неприглядным образом. Случай с Кольчугиным и вскрывшиеся совсем недавно мелкие факты негатива по бизнесу приобрели иной оттенок. Гневно скрипнул зубами. Она сказала:
— Я так понимаю, вам не стоит объяснять, откуда ноги растут? Дайте, я догадаюсь, у вас на работе возникли внезапные сложности? По идее, вы должны были сейчас решать их, а не ехать сюда.
— Моя семья всегда будет в приоритете. Бизнес — это бизнес, и если кто-то из моих партнеров не понимает каких-то вещей, это говорит не о моей некомпетенции, — спокойно ответил я.
Да, именно так и произошло. Мне было приятно понимать, что благодаря этой ситуации, что грозилась подпортить мне репутацию со всех сторон, я узнал много нового.
Кто-то из партнеров визжал, как поросенок, требуя покрыть убытки, которых нет. Кто-то откровенно решил воспользоваться ситуацией и заработать на ней. На мне!
А кто-то, как Кольчугин, прислал своего юриста и дал контакты парочки фирм по аудиту, которые в мгновение ока приехали и уже вскрывали грядущие неприятности еще до того, как они принесли мне проблемы.
Настоящие профессионалы своего дела. Мне было весьма приятно понимать, что теперь у меня открылись глаза на многие процессы. Ну, и на
