даже прикасаться.
В голове вспыхивают образы, как мы были счастливы вместе, как нам было хорошо. Как он обнимал меня, целовал. Говорил, что я самая невероятная женщина в его жизни.
Захожу на кухню, опираюсь руками о столешницу и повисаю над раковиной. Чувствую, что меня сейчас стошнит.
Мне так плохо. Перед глазами белая пелена. Никогда в жизни не чувствовала себя так ужасно.
— Максим, да как же ты мог? Это же моя сестра. У меня просто в голове не укладывается…
— Марин, давай, ты успокоишься, а потом мы поговорим, потому что сейчас разговоры бесполезны.
Я резко взмахиваю рукой, не замечая кружку, которая стояла на краю, она вдребезги разбивается о пол.
Тут же опускаюсь на колени, начинаю собирать осколки, режу палец, всхлипываю от боли, но продолжаю собирать эти чёртовы осколки.
Только бы сыновья не услышали.
Они очень тяжело переживали развод и те мои истерики, а я была не в себе. Не хочу, чтобы они снова подумали, что мама слетела с катушек.
— Марин, я сейчас уйду, и мы потом нормально поговорим. Тебе нужно успокоиться. Ты сейчас не в себе.
— Успокоиться? — поднимаю взгляд на Максим. — И как мне тут успокоиться? Как успокоиться, когда ты творишь такое?
Бросаю эти чёртовы осколки на полу и поднимаюсь.
— Ты мне только скажи… Я хочу знать одно: как давно это длится?
— Всё, разговор окончен. Не вижу смысла продолжать.
Бывший муж разворачивается. Он вылетает из квартиры, а я выбегаю за ним на лестничную площадку и кричу вдогонку.
— Это была она? Это с ней ты мне тогда изменил? Скажи мне, я должна знать! Я хочу знать.
— Марина. Смотри за сыновьями, — говорит Максим, спускаясь по лестнице, — сообщишь мне, что сказал врач.
Я стою на пороге, слышу, как шаги Максима стихают. Вот так просто ушёл, развернулся и ушёл, ничего толком не объяснив, а я сама должна догадываться о том, что произошло. Когда он мне изменил, я так и не узнала, с кем. Я знала, что есть факт измены, и Максим этого не отрицал. Но я не знала, кто любовница.
Теперь в мою голову закрались подозрения.
Неужели это была она?
Неужели моя родная сестра пошла на подобное?
Да, это ужасно, то, что они сейчас собираются расписаться, и это разбивает моё сердце. Но если он спал с ней во время нашего брака…
Закрываю дверь, я оседаю прямо на пол, обхватываю голову руками. Когда я узнала про измену, то сразу позвонила Арине.
Она поддерживала меня, говорила, что я обязана расстаться с Максимом, нельзя терпеть измену.
Сразу я и так хотела сделать, но затем взяла себя в руки и попыталась сохранить семью.
Арина всячески меня отговаривала.
Пазл начинает складываться.
Неужели это была она?
Я не уверена, что смогу снова всё это пережить. Несколько минут сижу на полу, затем нахожу в себе силы и иду проверить сыновей. Спят.
С кухни раздаётся звонок мобильного. На ватных ногах иду на кухню, смотрю на экран телефона.
Сестрёнка… Подписано “сестрёнка”, а надо написать “предательница”.
Глава 4
Несколько секунд смотрю на экран телефона. Не могу решиться ответить на этот звонок.
Я не готова сейчас с ней разговаривать. Могу нагрубить, накричать, сказать то, о чем потом пожалею. Мы очень сильно отличаемся с моей сестрой.
Она вспыльчивая. Всегда действует напролом, а я не такая. Я более мягкая. Стеснительная. Даже в детстве так было.
У меня в голове не укладывается, как она могла так поступить после всего того, что мы с ней пережили. У нас было непростое детство, а у мамы очень сложный брак.
Нашего отца не стало пару лет назад. И мне не стыдно признаться, я совсем не горюю. Он был очень непростым человеком. Он был плохим человеком, жестоким.
Когда он ушел, я думала, что с мамой станет легче. Я думала, что наши отношения наладятся, они изменятся, но нет.
Мама часто грустила, вспоминала отца, всегда говорила, какой он был прекрасный и замечательный. И это не укладывалось в моей голове, потому что я помнила совсем другого отца.
Я думала, что такое отношение папы сплотит меня, мою мать и сестру, но не вышло. Я всегда чувствовала одиночество. Я чувствовала, будто лишняя в этом семье, чужая, ненужная.
Не знаю, почему так.
Раньше мне казалось, что проблема во мне. А затем я просто перестала во всем этом копаться. Постаралась забыть, спрятать в шкаф все воспоминания о той жизни и плотно закрыть дверь.
Но сейчас вся эта боль всколыхнулась, вылезла наружу. Моя сестра, которую я защищала от нашего жестокого отца, вот так со мной поступает.
Сестра перестает звонить, а я все еще смотрю на телефон.
Затем разворачиваюсь, иду в спальню к детям, проверяю их, они крепко спят. Отлично, им стало лучше.
Снова иду на кухню. Беру телефон и хочу поставить его на бесшумный режим, но телефон тут же звонит.
Сестра.
Отвечаю.
— Что ты хочешь?
— Поговорить.
— Ты думаешь, есть в этом какой-то смысл? В разговорах.
— Марусь, я понимаю…
— Не называй меня Марусей! Я столько раз просила.
— Ой, всё. Слушай, я понимаю, что ситуация кажется странной, но вы развелись. И то, что он начал со мной отношения…
— Это ненормально, ты понимаешь? Это просто ненормально.
— Но ты уже ничего не изменишь. Мы будем вместе.
— Ты просто скажи мне, как это произошло. Я хочу понять. У вас там всепоглощающая любовь, вспыхнула страсть? И когда она вспыхнула? Во время того, как мы были вместе, пока мы были в браке?
— Не говори глупости. Я бы никогда так не поступила.
— Ну да, ты бы никогда не стала спать моим мужем, пока он был в браке со мной. Но зато ты быстренько выходишь за него замуж, когда мы развелись. Тебе не кажется, что здесь что-то не так?
— Максим очень хорошо ко мне относится, и меня устраивают наши отношения.
— Бред!
— Так случилось, так произошло, Марин.
Я вздрагиваю от того, как сестра произносит мое имя.
Мне кажется, она первый раз за долгое время так называет меня. Я не знаю, по какой причине мама с детства назвала меня Марусей, и сестра тоже, мне всегда это не нравилось. Они об этом знали, но не собирались прекращать.
Мы некоторое время молчим, а я обдумываю слова Арины. Она так и не сказала про любовь, я ни разу не услышала, чтобы она сказала, что любит его, так сильно любит, что не может
